Клуб любителей фантастики, 2005 - Андрей Николаев

— Да?

— Пожалуйста, в отсутствии посторонних не зовите его моделью номер двести двенадцать. Воспользуйтесь именем из легенды.

— Хорошо, — пообещал Кодзени под негромкое шипение закрывающихся дверей.

В приподнятом состоянии духа он бодро прошагал в свое купе. Осмотр моделей затянулся допоздна, и Кин заночевал в специально предназначенном для посетителей номере. За все это время он ни разу не звонил в свой офис, чтобы узнать, в порядке ли его бизнес. И это не тревожило предпринимателя. Он чувствовал в себе уверенность, что совершает самую важную покупку в жизни, и такие мелочи, как ежедневные торговые дела, должны подвинуться.

Только в купе Кодзени вынул телефон.

— Хишо!

— Доброе утро, господин Кодзени, — тут же отозвалась секретарша.

— Как идут дела?

— Все хорошо.

— Моего срочного вмешательства не требуется?

— Нет. Все идет согласно вашим планам и предыдущим распоряжениям.

— Хорошо, Хишо. Тогда не беспокой меня до возвращения, если не случится чего-то из ряда вон выходящего, И еще… Сообщи сыну, что я познакомлю его вечером с новым воспитателем. Его зовут Владислав Петрович.

— Господин Кодзени, вам звонят из…

— Хишо, не соединяй, я же сказал, что меня сегодня ни для кого нет.

— Но господин Кодзени, эти переговоры очень важны для вашего нового проекта.

— Хишо, сам этот проект сейчас не важен для меня. Не соединяй.

— Слушаюсь.

Кодзени выключил селектор и опять уставился на стену. Три экрана на ней были включены и демонстрировали записи с камер службы безопасности.

Вот на первом спальня его сына Осанаги, на втором она же. Несколько секунд картинки совпадают, Кодзени-младший сладко спит утомленный играми, занятиями, тренировками. День наследника главы крупной компании очень загружен. Он должен стать достойным преемником отца, многое уметь и еще больше знать. Но вот по одному из мониторов скользнула размытая быстрым движением тень, за ней вторая. А на соседнем мониторе спальня Осанаги оставалась пустой. Через секунду различие оказалось разительным, две тени посреди спальни наследника обрели отчетливые очертания людей в маскировочных комбинезонах. Человека в такой одежде очень трудно обнаружить, особенно с помощью цифровых камер слежения. Особенно в темной комнате, где съемка ведется в инфракрасных лучах.

У стороннего наблюдателя могло бы сложиться впечатление, что на соседних мониторах просто разные моменты записи, но Кин отлично знал, что обе пленки совпадают по времени. Две тени, перед тем как просочиться в спальню Осанаги, незаметно подключились к линии видеонаблюдения и запустили туда ложную картинку, обманывающую компьютерную систему безопасности и дежурных операторов. Кодзени не мог сердиться на своих служащих. Фальшивое изображение формировалось самым лучшим из выпускаемых на настоящий момент видеопроцессоров, и ни человек, ни другой компьютер не смог бы по одной картинке распознать обман.

Пока вся служба безопасности считала, что наследник мирно спит, одна из теней шагнула к кровати и прижала что-то к шее Осанаги. Мальчик вздрогнул и обмяк. В который раз, просматривая этот эпизод, Кин вздрагивал одновременно с сыном. Сердце замирало на секунду. Эти неизвестные легко могли убить наследника, но в одноразовом шприце было всего лишь сильное снотворное. Две тени не планировали обременять себя брыкающейся жертвой, каждую секунду пытающейся позвать на помощь. Конечно, даже сдав в последний день рождения экзамен на зеленый пояс, подросток не сумел бы оказать достойного сопротивления профессионалам, но они хотели исключить даже эту слабую попытку.

Второй тем временем внимательно осматривал комнату. Судя по тому, где останавливался его взгляд, в комбинезоне было оборудование для обнаружения следящих устройств. Кин понимал, что эта запись оказалась у него буквально чудом. Пробравшиеся в комнату наемники собирались перед уходом уничтожить кассету или стереть на ней запись, просто не успели это сделать.

Третий монитор показывал другую спальню. В тот самый миг, когда ребенок на втором экране вздрогнул от укола, на своей кровати воспитатель неожиданно открыл глаза. Он словно включился, моментально перейдя от сна к активному бодрствованию. Резко скинул одеяло и, как был, в одной пижаме, босиком поспешно вышел в коридор. В эту секунду Кодзени даже позавидовал ему. Прошло пять лет с тех пор, как Кин увидел его в демонстрационной комнате института. С тех пор учитель не растратил ловкости и гибкости движений.

Спальня Осанаги была прямо напротив его комнаты. Должно быть, похитители услышали шаги. Второй — тот, кто отвечал за прикрытие, — повернулся к двери, у него в руке Кодзени разглядел неведомо откуда взявшийся ленточник — запрещенное, но из-за этого лишь еще более популярное оружие.

Дальнейшие события уложились в несколько секунд, Владислав Петрович попытался войти. Он дотронулся до ручки, встроенный детектор отпечатков сверил их с центральной картотекой службы безопасности, компьютер видеонаблюдения подтвердил визуальную идентификацию личности. Поскольку воспитатель входил в число немногочисленных людей, имеющих право в любое время входить в спальню Осанаги, замок открылся. Воспитатель потянул дверь на себя. Но успел лишь малость приоткрыть ее.

Через узкую щель в темноту спальни должен был ворваться свет из коридора. Так оно и произошло на записи, но картинка, поступающая на пост наблюдения, осталась неизменной. Эту незначительную разницу между тем, что видно, и тем, что должно быть, первым вычислил компьютер. Щель еще была слишком мала, чтобы операторы могли заметить разницу. Но настройки системы безопасности в части, относящейся к спальне наследника, устанавливались на прямо-таки параноидальном уровне, поэтому, зафиксировав означенное несоответствие, компьютер объявил тревогу, одновременно активировав стан-поле.

Оба злоумышленника, словно манекены, потерявшие опору, повалились на пол. Но, падая, второй случайно выстрелил. Увидев это в первый раз, Кодзени чуть не поседел. Будь оружие направлено в сторону кровати, ребенок и первый похититель превратились бы в фарш. Но пистолет смотрел точно на дверь. Отблескивающая сталью лента вырвалась из дула и с негромким шелестом дождя на новогодней елке полилась на дверь, прорвав ее, словно сырой картон. Десятки, сотни ниточек, настолько тонких, что могли разрезать даже стену, потекли по воздуху, извиваясь крохотными змейками. Стрелявший упал, и с виду безобидная струя перечеркнула воспитателя наискосок от правого плеча до пояса, разваливая тело, как остро отточенный клинок. Под яростные завывания охранной сирены окровавленные части повалились на ковер.