«Если», 2004 № 08 - Журнал «Если»

Дверной звонок возвестил чей-то приход. Оршевский еще мгновение пытался сообразить, куда можно спрятать разложенные документы, но вдруг опомнился. В конце концов, это не имеет значения. Кем бы гость ни оказался, он его сейчас спровадит. Мужчина за дверью выглядел банально. Сумка на плече делала его похожим на курьера. Может, телеграмма от Трачука? Збышек открыл замок.

— Оршевский? — спросил незнакомец, испытующе глядя ему в глаза.

— Да, а в чем дело?

Визитер принял какое-то решение и сунул руку в сумку.

— Прекрасно. — Он вытащил из полиэтиленового пакета влажную тряпку. — У меня для вас кое-что есть.

Збышек почувствовал удар в живот, боль и влагу на лице. Он попытался вдохнуть воздух, однако что-то мерзкое заполнило его легкие. Из-за фигуры мужчины появился еще кто-то. Оршевский пнул его со всей силы, потом его снова ударили, а потом… Собственно, далее никакого «потом» уже не было.

Збышек сидел привязанный к креслу и не мог изменить свою позу даже при большом желании. Особенно мешали ему в этом руки — выкрученные назад и связанные. Рот ему залепили пластырем, и закричать он тоже не мог. Напавшие на него дремали, едва различимые в свете ночной лампочки. Окна заслоняли шторы, но до рассвета еще оставалось какое-то время.

Оршевский повернул голову. Часы на видеомагнитофоне показывали пятнадцать минут шестого. С того момента, как он пришел в себя, прошло два часа. О Боже, пробуждение было ужасным. Средство, которым его усыпили, оказалось жуткой отравой, и Збышека так рвало, что похитители не знали, что делать. Один из них, молодой, более здравомыслящий, приготовил ему чай, и постепенно Оршевскому стало легче. Кстати, профессионалами они не выглядели. Скорее уж, смахивали на людей без моральных принципов, решивших таким способом немного заработать. Еще в ванной, склонившись над умывальником, он услышал их ссору. Адрес и фамилия жертвы совпадали, а вот возраст — нет. Им немного полегчало, когда Збышек объяснил, что его отец недавно умер. Не желая, чтобы их работодатель пошел на попятный, они решили не отпускать Збышека. Правда, пообещали, что только до полудня. Оршевский подумал, что они, скорее всего, получат за свою работу немного. Нетрудно было догадаться, кто хотел продержать Яна Оршевского под замком в то время, когда пещера будет открыта.

Он снова взглянул на часы. Трачук должен приехать через несколько минут. Не спуская глаз с мужчин на канапе, Збышек осторожно снял с ноги ботинок. Все в порядке, получилось. Теперь он прикинул, как далеко сможет дотянуться ногой. Тоже неплохо. К счастью, он сидел лицом к прихожей и, хорошо прицелившись, сразу же после звонка мог попасть ботинком во входную дверь. Трачук его услышит, а уж он наверняка вооружен.

Один из похитителей что-то пробормотал, потом встал и пошел в туалет. Збышек прикрыл глаза. Несмотря ни на что, он должен освободиться. В том проклятом лифте отец увидел будущее. Он не мог ошибиться. Именно поэтому сегодня в десять часов он обязан появиться в Сьешеве и встретиться с Рольняком. Не с тем, ровесником его отца. Тот наверняка хотел увидеться со своим дубликатом и, чтобы этому не помешали, нанял похитителей. Надо было найти молодого Рольняка, того, который в 1955 году родился в пещере. Чудо, несомненное чудо! Однако, как сказал Трачук, вся пещера является сплошным чудом. Один Рольняк вышел, а второй перенесся на сорок лет вперед и сейчас появится в Сьешеве. Вот причина, по которой сила пещеры иссякла всего лишь за один визит. То же самое произошло двести лет назад с Максимилианом Платцем. Однако тому хватило знания о будущем, усыновления самого себя и получения богатства. Он не хотел возвращения в прошлое и манипулирования историей. Может, ему не хватило воображения, а может, Рольняк сильнее жаждал обогащения.

Так, теперь он все полностью понял. Рольняк купил проигрыватель компакт-дисков для своего двойника. Он придумал это сорок лет назад, входя в пещеру. Разделиться, чтобы один жил нормально и готовил для самого себя руководство к действию, сведения о происшедшем. Теперь молодой, находящийся где-то между временем, заберет шпаргалку и получит истинное богатство. Только ничего из этого не выйдет. Уйдя в поток времени, он прежде всего уничтожит наш мир. Прошлое переплетется с будущим и взорвется великим, многомерным Армагеддоном. Может, Рольняк рассчитывает, что мир разделится на версии со старым Рольняком и с молодым, получившим в подарок знание о будущем? Возможно… Но отец из своего видения понял, как страшно ошибался Рольняк.

— Хочешь отлить? — услышал он из-за спины.

Этот жест доброго самаритянина его так поразил, что Збышек некоторое время не мог осознать, о чем идет речь. А когда хотел было ответить утвердительно, прозвенел дверной звонок. Сердце Збышека заколотилось как бешеное. Один из похитителей встал так, чтобы заблокировать ему ноги. А когда Оршевский попытался передвинуться, охранник сел на него. В панике, давясь пластырем, Збышек принялся отчаянно лягаться, но это привело лишь к тому, что на помощь бандиту пришел его товарищ. Снова звонок, потом громкий стук. Похитители закрыли двери в прихожую. Шум, он должен произвести какой-нибудь шум. Да, телекинез. Почему он не подумал об этом раньше? Как сбросить телевизор… Удар в живот помешал его усилиям. Бандиты схватили Збышека и, протащив его по коридору, засунули в ванну. Сверху был наброшен плед с топчана. Стук в дверь неожиданно смолк. Наверное, Трачук понял бесплодность своих усилий. Один из похитителей вышел из ванной и через некоторое время вернулся.

— Какой-то толстяк. Сел в машину и уехал.

Они перетащили Збышека обратно в комнату и отклеили изгрызенный пластырь. Пленник судорожно вдохнул воздух и заплакал.

— В пять все закончится, — одному из похитителей стало его жаль. — Мы скажем тебе «прощай», и более ты нас никогда не увидишь. Можешь даже настучать фараонам.

Они ошибались. Он плакал о мире, который через несколько часов должен был неизбежно погибнуть.

Еще через полчаса он опять сидел в кресле, и его рот закрывал новый пластырь. Похитители вытаскивали из холодильника его вчерашние покупки. Рядом на столик они положили снятую с двери записку.

«Был в 6.00. Звонил. Надеюсь, что ничего плохого с тобой не случилось. Если решил не вмешиваться, то я это пойму. Марек.

P.S. У моей жены положительный результат анализа на рак».

Это страдание. Ощущение, что струсил. Страдание, усиленное тем, что Трачук был готов оставить свою жену. Страдание от того, что отец ошибся. «Как мог он прозевать этих двух мерзавцев? Впрочем, в падающем лифте все возможно», — сказал себе Збышек.

— Отодвинь занавески, — послышалось из кухни. — Нужно впустить немного свежего воздуха.

Збышек апатично смотрел, как молодой похититель подходит к балконным дверям. На видеомагнитофоне показалась семерка с двумя нолями. Зашуршали занавеси, и Оршевскому в глаза ударил утренний свет. Молодой похититель нажал ручку, откашлялся, словно желая что-то сказать, а потом привалился к стеклу. И только тогда Збышек увидел за ним другую фигуру. Молодой вздохнул и упал на пол, а в комнату проскользнул Рогочки. Подмигнув Збышеку, он бесшумно двинулся на кухню. Удар короткой палкой, сопровождающийся хлопком, и второй похититель упал лицом в тарелку. Рогочки вовремя подхватил покатившуюся кружку.

— Неплохо развлекаетесь, нет слов…

Он со знанием дела проверил пульс на шее мужчины, а потом подошел к Збышеку. Осторожно сняв пластырь и разрезав шнурок, он посоветовал:

— Смажь губы каким-нибудь кремом.

Оршевский машинально кивнул.

— Откуда ты взялся? Я звонил, но трубку никто не брал.

— Уезжал по одному делу, — Рогочки спрятал шнурок в карман. — На счастье, отозвался твой старик. Сегодня, точно в полпятого.

— Позвонил? — Збышек знал, что Рогочки ждет его вопроса, но все же удержаться от него не смог.

— Нет, — засмеялся телохранитель. — Просто я проснулся и уже знал, что твой отец мне поручил тогда, в падающем лифте. Ловкач. Влез, спрятал в памяти и запрограммировал сегодня проявиться в сознании. Мог бы чуть-чуть пораньше, поскольку еле успел. Пришлось мчаться из Познани. Тебе на сборы десять минут.

— А они? — вставая, Збышек слегка покачнулся. — Это Рольняк еще до катастрофы оплатил их работу. Хотел…

— Подробности по дороге. А теперь мы снесем их в подвал. Как придут в себя, сами потихоньку смоются. Поторапливайся. Твой старик — заботливый гость.

Оршевский остановился в дверях ванной.

— Сообщил мне в конце, — Рогочки захихикал, — что ничего уж более на меня не записал. С его стороны это очень любезно.

Над холмами висел туман. Липкий и холодный, он стелился вдоль дороги, густея между деревьями, едва из-за него видимыми. Рогочки остановил автомобиль возле опрокинутой будки караульного. На прутьях ограды лежали похожие на бусинки капли росы. Сломанную табличку с двуязычной надписью кто-то зашвырнул в ров, а рядом с обрубком столба стоял желтый «рено» с варшавским номером.