«Если», 2004 № 08 - Журнал «Если»

— Это вы прислали того уголовника?

— Да, — мужчина, казалось, слегка сконфузился. — Только он не должен был требовать никаких денег. Впрочем, я разговаривал с ним по телефону, и ты о нем теперь можешь забыть.

Это было для Збышека существенным, но не самым главным.

— А письмо? Оно и в самом деле было адресовано вам?

— Ты прав.

— Но для чего?

Некоторые люди, желая подчеркнуть важность сказанного, неожиданно наклоняются к собеседнику. Трачук принадлежал как раз к таким.

— Хочешь знать, почему я не сказал тебе правды? Почему ты раньше не слышал о пещере или обо мне, хотя я и говорю, что был приятелем твоего отца? — Он сам себе кивнул. — Терпение. В этом деле много тайн. Сейчас ты все узнаешь.

Магнитофон оказался в столе, а колонки — на стене, за спиной. Он нажал кнопку, пошла запись. Сначала послышался стук закрываемой двери, потом шаги.

«Я вас слушаю, чем могу служить?» — Збышек узнал голос Тарчука. Наступила тишина, словно пришедший неожиданно остановился. Слова, прозвучавшие позднее, заставили Збышека затаить дыхание.

«Марек, мы ошиблись, оба варианта никуда не годятся, — это голос его отца! — Мы ни под каким видом не имеем права путешествовать во времени. Рафал раздвоился, как одно из мест, и тот, другой, хочет это сделать. Я вижу моего сына. Только вы вдвоем можете исправить ситуацию, однако направляй его постепенно. Привлеки к делу Рогочки. Прощай».

Уставившись в одну точку на стене, Збышек чутко фиксировал малейшие звуки. На пленке было записано чье-то тяжелое дыхание. Потом послышался иной голос, молодой и на пару тонов выше.

«Моя фамилия Рогочки. Я получил повестку. Думаю, разговор будет о случае с лифтом».

Трачук выключил пленку и откинулся на спинку кресла, явно чего-то ожидая. Прошла секунда — и Збышек пришел в себя. Он вдруг понял значение последних слов.

Запись была сделана уже после несчастья, после смерти отца. Но откуда же тогда взялся голос отца? Пленка подделана? Вполне возможно. А для чего?

— Кто это говорил? — наконец выдавил он из себя. — Там, в самом начале.

— Кто? Хороший вопрос, — Трачук соединил кончики пальцев. — Твой отец устами Рогочки.

— Однако, — Збышек не удержался от весьма простого сравнения, — человек не магнитофон, на него нельзя ничего записать.

— Обычно, — Трачук в первый раз улыбнулся от души. — А еще, как правило, люди не способны двигать предметы силой воли. Вот только Ян Оршевский не был обычным человеком.

Он открыл ящик стола, как оказалось, игравший роль бара, наполнил рюмочки и поставил их перед собой. Потянувшись за ближайшей, Збышек четко осознал, что становится алкоголиком. Рука сама решила все за него и взяла рюмочку. Видимо, на его лице что-то отразилось, поскольку Трачук сунул бутылку обратно в ящик и закрыл его.

— Вы говорили, что, когда лифт падал, мой отец с помощью гипноза или чего-то подобного…

Збышек замолчал, вспомнив телефонный звонок Малички. Тот также слышал голос отца.

— Происшествие с лифтом не было случайностью, — Трачук потер набрякшие веки. — Ян спланировал все до мелочей. Посвятил жизнь, чтобы узнать будущее.

— Какое будущее?

— Наше, людей. Однако подожди. Давай я расскажу тебе все с самого начала.

Збышек с трудом не поддался искушению задать еще несколько вопросов.

— Сначала была пещера, — подсказал он приятелю отца.

Глаза его собеседника заблестели.

— Да. Нас было трое: твой отец, свежеиспеченный адвокат Рольняк и я. Рафал, самый из нас изобретательный, раздобыл «газик», и мы прибыли к форту возле Сьешева перед самым полуднем. Была весна, и погода стояла теплая. Ян рассказывал о чудесах, которые ждут нас в пещере. Даже Рафал выглядел взволнованным, — лицо Трачука вдруг слегка изменилось, на него словно легла тень прошлого. — Думаю, твой отец не до конца осознавал, зачем берет нас с собой, наверняка ему это подсказала интуиция.

Полированная мебель источала терпкий запах, от которого слегка кружилась голова.

— В те времена термин «паранормальные явления» еще не существовал, но у каждого из нас был свой дар. Твой отец мог передвигать предметы, Рафал обладал очень сильной интуицией, а я, — тут он сел поудобнее в кресле, — чувствую эмоции, разные флюиды, могу определить их причины.

— Эмпатия, — Збышек кашлянул и покрутил пустую рюмку. — Вот как это называется.

— Может быть. Важнее, что благодаря этому мы открыли то место. Подземелья форта представляют собой огромный лабиринт, в нем полно натуральных гротов, хорошо укрытых коридоров и залов. Шансов найти пещеру случайно нет никаких. На счастье, я чувствовал ее эманации, — он махнул рукой. — Впрочем, обойдемся без подробностей.

Трачук выпил и отер рот тыльной стороной ладони. Где-то за стеной зазвонил телефон, из-за окна слышался шум проезжающего трамвая.

— Неужели увидели будущее?

— И да, и нет, — Трачук принялся пальцем рисовать круги на крышке стола. — Представь себе, что видишь сцены из будущего, только они являются какими-то обрывками. Улица с мигающими машинами, чья-то пустая комната, фрагмент пейзажа. Нужна редкая удача, для того чтобы увидеть нечто интересное, а особенно то, что потом можно проверить.

— И это было?

Смех Трачука напоминал скрип по стеклу.

— Рафалу, прохвосту, всегда везло. Он увидел загаженный двор с газетами в мусорном ящике. На первой странице газеты была фотография огромной толпы перед Дворцом культуры и науки, ну и фамилия оратора.

— Гомулка, — одними губами произнес Збышек.

— Год спустя мы это могли увидеть собственными глазами.

— И тогда поверили?

— Не только, — Трачук взглянул на гостя исподлобья. — Трудно это объяснить, но мы были уверены, что столкнулись с чем-то непонятным. Сначала видишь большие, висящие в воздухе, сотворенные из лазурного света ворота, а когда их проходишь, слышишь музыку.

— Какую музыку?

— Каждый раз что-то… — он не мог найти слов. — Что-то, попадающее в голову и остающееся с тобой на всю жизнь.

Збышек остановил взгляд на губах мужчины.

— Видишь ли, мы тогда точно уверились, что наш мир предопределен, и мы можем только играть предназначенные нам роли. На нас это подействовало по-разному. Рафал, практик, стал прикидывать, как можно это обратить в свою пользу. Однако он не заметил, что при полной предопределенности он с таким же успехом мог бы лечь на бок. Я… после визита в пещеру не смог жить своей головой. Мне нужно было на что-то опереться, и я после института пошел работать в МВД. Это огромная система, где каждый должен быть на своем месте. Обретя безопасность и внутренний покой, я заплатил за это тем, что в них растворился. Впрочем, это прошло…

— А папа?

— Ты его знаешь. Он не мог смириться с детерминизмом, с предопределенностью. Он стал искать иные толкования. Что-то похожее на «тени» Платона: многовариантное будущее, еще не вполне затвердевшее, прежде чем наши поступки приобретут окончательный вид. Глядя в будущее, можно увидеть один вариант, а в следующий раз — другой.

В мимике Трачука Збышек вдруг заметил нечто похожее на отца.

— Почему вы не пошли туда еще раз? Прежде чем русские захватили форт. За новыми фактами. Тогда можно было бы подождать и посмотреть, что сбудется.

— Ты ведь уже знаешь: пещера, открываясь в будущее, теряет энергию. Наш единственный визит вычерпал ее до дна. Мы убедились в этом спустя неделю. Не знаю, почему. Может быть, мы так расплатились за наши способности.

— А позднее? Сколько времени нужно, чтобы она зарядилась?

— Сначала мы этого не знали. Боялись, что она попадет в грязные руки. Однако десять лет назад Ян узнал, когда она снова начнет действовать, — он кивнул в сторону висевшего на стене календаря. — И поэтому у нас сейчас возникли проблемы. Это произойдет десятого утром.

Кто-то энергично постучал, а потом нажал ручку. Збышек даже не оглянулся.

— Звонит твоя жена, говорит, ты отключил аппарат.

— А, понятно. — Трачук выгрузился из-за стола. — Подожди, Збышек, я сейчас вернусь.

Оршевский остался в одиночестве. Вытертый диван, пара хрустальных ваз на стеллаже, большой шкаф возле стены. Любопытно, Трачук не пользуется компьютером. Может, у него для этого есть какие-то люди?

Збышек подошел к окну, за которым под паутиной трамвайных проводов лежала улица. А если он врет… Если самым ординарным образом пытается его подставить? Малички могли подговорить, голос на пленке мог быть записан Бог весть когда, а потом подделан. Оршевскому стало жарко. Невидящим взглядом он провожал мужчину, выходящего из бара напротив.

Впрочем, он теперь мог передвигать предметы. Это подделать нельзя.

Неожиданно ему захотелось поднять шляпу незнакомца вверх.

Головной убор с такой силой налез мужчине на уши, что тот плюхнулся на тротуар. Некоторое время повоевав с ожившим головным убором, мужчина швырнул его на дорогу. Теперь шляпу нужно взять, подумал Збышек, сконфуженно глядя вслед быстро удаляющемуся силуэту. Он подкатил ее к бордюру и, усаживаясь в кресло, вспомнил о том, что ждет его послезавтра. Ему снова стало жарко.