Нефильтрованный. Мое сумасшедшее десятилетие в «Формуле-1» - Гюнтер Штайнер

Когда я жил в Англии, у меня был Porsche 911, что, полагаю, стало своего рода следствием кризиса среднего возраста. В то время я работал в немецкой команде Opel DTM, дорога на работу занимала некоторое время, и поэтому на свой 40-й день рождения я решил побаловать себя новеньким черным 911-м. Поначалу я был доволен как слон и разъезжал по городу, словно лорд Милтон-Кинса. Однако довольно скоро эффект новизны начал улетучиваться, и я пришел к следующему выводу: владеть таким автомобилем стоит только в том случае, если у вас есть время наслаждаться им. У меня не было. На самом деле из-за маршрута до работы в Opel у меня едва хватало времени сходить в туалет, не говоря уже о том, чтобы кататься на спортивном автомобиле в воскресное утро и выглядеть полным придурком. Оставлю это развлечение юристам и бухгалтерам на пенсии.

2017

Перемены

Во время написания первых глав я много думал о разнице между спортом, когда мы начинали гоняться, и спортом сегодняшним. Те болельщики, которые, возможно, присоединились к нам в эпоху сериала «Гонять, чтобы выживать» – а это примерно половина нынешней аудитории, – могут не знать о том, каково было раньше, поэтому позвольте мне поделиться своим мнением. На мой взгляд, сегодняшняя «Формула-1» почти полностью отличается от той королевы автоспорта, в которой Haas начинал выступать более восьми лет назад.

Начнем с того, что в те времена «Формула-1» являлась весьма закрытым спортом, и во многом это было связано с печально известной и отнюдь не оплакиваемой Стратегической группой «Ф-1». Слышали когда-нибудь о такой? Если нет, вы можете не поверить в то, что я вам расскажу.

Стратегическая группа состояла из представителей FIA и «Формулы-1», а также Red Bull, McLaren, Ferrari, Mercedes, Williams и команды, занимавшей место в предыдущем Кубке конструкторов сразу после перечисленных коллективов (такой командой в 2017-м стала Force India). Вы можете подумать, что в этом нет ничего странного. Что ж, если бы я сказал вам, что они были единственными, кому позволялось предлагать какие-либо изменения для спорта, что бы вы на это ответили? А ведь так оно и было на самом деле. Каждая из этих команд имела по одному голосу, а оставшиеся шесть были у FIA и «Ф-1». Другим пяти командам по тем временам разрешалось присутствовать на заседаниях Стратегической группы (и на том спасибо, как говорится), но голосовать они могли только тогда, когда дело доходило до утверждения предложений. Этим занималась Комиссия «Формулы-1», в состав которой входили члены Стратегической группы, остальные команды и другие заинтересованные стороны, такие как промоутеры гонок, спонсоры и представители различных автодромов. Поскольку все, что мы делали, – это утверждали предложения Стратегической группы, подобные встречи заканчивались очень быстро. Помню, однажды мне пришлось присутствовать на заседании Комиссии «Формулы-1» в Париже. Я прилетел из Шарлотта и пробыл на собрании не больше 15 минут. Господь всемогущий, как же я злился тогда. Это было просто смешно.

Как вы можете себе представить, само существование Стратегической группы вызывало много недовольства, но это было показательно для устоявшейся на тот момент культуры. Все сводилось к контролю, и, пока у руля стоял Берни Экклстоун, ничего не менялось. К счастью, все закончилось во время нашего второго года работы на стартовой решетке, когда компания Liberty Media полностью выкупила «Формулу-1».

Если говорить о том, что произошло с тех пор с технологиями, правилами и регламентом, то не хватит и 100 лет, чтобы досконально объяснить детали всех изменений. Более того, для нашего спорта такое положение вещей нормально. «Формула-1» просто делает свое дело. Гораздо легче объяснить, что произошло вдали от гоночных трасс.

Сериалу «Гонять, чтобы выживать» от Netflix часто приписывают те изменения, которые сделали «Ф-1» такой, какой она является сегодня с точки зрения аудитории, однако это неправда. Первым шагом стало внедрение в наш спорт социальных сетей и смартфонов. Я совершенно убежден в том, что именно это стало началом изменений, поскольку меня потянуло следом за ними. Раньше я использовал свой смартфон в основном для звонков, отправки сообщений и электронных писем, и, хотя я никогда не пользовался соцсетями, я все же следил за переменами в вовлеченности аудитории, а они были потрясающими. По словам главы отдела коммуникаций Haas Стюарта Моррисона, которого я нанял в команду одним из первых и кто остается там по сей день, возможность делиться контентом в социальных сетях изменила ход игры. До этого из-за защиты телевизионных прав мы не могли публиковать ничего интересного, кроме фотографий, но во время тестов в 2017-м ситуация поменялась. Неожиданно болельщики «Формулы-1» получили возможность смотреть заезды со своих смартфонов, и с этого момента процесс забурлил.

Лично для меня разница заключалась в том, что теперь я мог получать огромное количество данных и информации в режиме реального времени одним нажатием кнопки, за продвижение чего также несла ответственность Liberty Media. Это вызвало у меня интерес не только как у участника спорта, но и как у его поклонника. Так или иначе, сериал «Гонять, чтобы выживать» появился потому, что «Формула-1» открыла свои двери для новой, более молодой, аудитории, и все в полной мере воспользовались этим, включая нас.

С точки зрения руководителя команды, более равномерное распределение призового фонда стало еще одним положительным моментом, инициированным Liberty Media. Несмотря на то что ограничение бюджета регулируется FIA, без поддержки промоутера Formula 1 Group столь важные изменения не произошли бы. Большая заслуга принадлежит Чейзу Кэри, назначенному директором F1 Group компанией Liberty Media в начале 2017 года. После приобретения «Формулы-1» он осуществил вышеперечисленные изменения и многое другое. В 2020-м он ушел в отставку и уступил место Стефано Доменикали[18], который также проделал потрясающую работу.

Когда Liberty Media только приобрела «Ф-1», скептицизм в нашем спорте зашкаливал, в первую очередь потому, что это была американская компания. «Да что американцы знают о “Формуле-1”? – говорили люди. – Это европейский спорт». К тому времени я уже прожил в Америке почти 10 лет и немного знал о компании и ее послужном списке, так что по факту меня все это нисколько не беспокоило. Я предположил, что, раз эти люди готовы вложить более четырех миллиардов долларов в приобретение крупного вида спорта, они, вероятно, попытаются развивать его в других странах и сделать по-настоящему глобальным, начиная в данном случае с Соединенных Штатов. Для меня, как для соучредителя