Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

Вероятно, именно по его предложению и благодаря его манипуляциям Генрих, обеспокоенный растущей враждебностью народа, убедил парламент принять Акт о престолонаследии (30 марта 1534 года), который объявлял брак с Екатериной недействительным, превращал Марию в бастарда, назначал Елизавету наследницей трона, если у Анны не будет сына, и объявлял смертным преступлением любого, кто ставил под сомнение действительность брака Анны с Генрихом или законность их потомства. По закону все англичане и женщины должны были принести клятву верности королю. Королевские комиссары, поддерживаемые солдатами, ездили по стране, заходили в дома, замки, монастыри и обители и требовали присяги. Лишь немногие отказались от нее; среди них были епископ Фишер и Томас Мор. Они предложили поклясться в престолонаследии, но не в соблюдении других положений Акта. Их отправили в Тауэр. Наконец парламент принял решающий Статут о верховенстве (11 ноября 1534 года); он подтвердил суверенитет короля над церковью и государством в Англии, окрестил новую национальную церковь Ecclesia Anglicana и дал королю все те полномочия в отношении морали, организации, ереси, вероучения и церковной реформы, которые до этого принадлежали церкви. Акт объявлял государственной изменой высказывания или писания о короле как об узурпаторе, тиране, раскольнике, еретике или неверном. От всех епископов требовалась новая клятва, что они признают гражданскую и церковную суоремальность короля без оговорки "насколько позволяет закон Христа" и никогда в будущем не согласятся ни на какое возобновление папской власти в Англии.

Все силы правительства были брошены на то, чтобы парализовать сопротивление этим беспрецедентным декретам. Светское духовенство, как правило, делало вид, что подчиняется. Многие монахи и монахини, считая себя напрямую преданными Папе, уклонились от клятвы, и их сопротивление стало причиной последующего решения короля закрыть монастыри. Генрих и Кромвель были особенно возмущены упрямством монахов Чартерхауса, карфуцианского монастыря в Лондоне. Три картузианских настоятеля пришли к Кромвелю, чтобы объяснить свое нежелание признавать мирянина главой церкви в Англии; Кромвель отправил их в Тауэр. 26 апреля 1535 года они, а также еще один монах и светский священник предстали перед королевскими судьями, которые были за то, чтобы помиловать их; но Кромвель, опасаясь, что снисходительность поощрит более широкое сопротивление, потребовал вынесения обвинительного приговора, и судьи уступили. 3 мая всех пятерых мужчин, все еще отказывавшихся принять Акт о верховенстве, притащили на волокушах в Тайберн, и одного за другим повесили, зарубили живьем, выпотрошили и расчленили.18 Одну отрубленную руку повесили над входной аркой Чартерхауса в назидание остальным монахам, но ни один не отказался. Троих посадили в Тауэр; их привязали к столбам кандалами за шею и за ноги и заставили стоять в таком положении семнадцать дней, кормили, но не отпускали по естественным надобностям. Оставшиеся картузианцы, по-прежнему упрямые, были рассеяны по другим монастырям, за исключением десяти человек, которые были заключены в Ньюгейт; девять из них умерли от "тюремной лихорадки и грязи".19

Теперь Генрих был единственным судьей в вопросах религии и политики, в которые должен был верить английский народ. Поскольку его теология оставалась католической во всех отношениях, кроме папской власти, он взял за правило беспристрастно преследовать протестантских критиков католических догм и католических критиков его церковного верховенства. Преследование ереси продолжалось и будет продолжаться на протяжении всего его правления. В 1531 году по приказу канцлера Мора был сожжен Томас Билни за выступления против религиозных изображений, паломничества и молитв за умерших. Джеймс Бейнхэм был арестован за то, что считал, что Христос присутствует в Евхаристии только духовно; его пытали, чтобы выпытать у него имена других еретиков; он держался и был сожжен в Смитфилде в апреле 1532 года. В том же году были сожжены еще двое, и епископ Линкольна предложил индульгенцию на сорок дней тем добрым христианам, которые понесут охапку, чтобы покормить огонь.20

Царствование террора достигло своего апогея в судебном преследовании Фишера и Мора. Эразм описывал епископа Рочестерского как "человека, наделенного всеми добродетелями".21 Но Фишер и сам был виновен в преследованиях: он вместе с испанским послом призывал Карла вторгнуться в Англию и свергнуть Генриха.22 По закону он совершил государственную измену, и это не могло оправдать его на том основании, что он был верен Церкви. Новый понтифик, Павел III, совершил ошибку, назначив заключенного епископа кардиналом. Хотя Фишер заявил, что не добивался этой чести, Генрих воспринял назначение как вызов. 17 июня 1535 года епископ, которому шел уже восьмидесятый год, предстал перед судом и вновь отказался подписать клятву, признающую Генриха главой английской церкви. 22 июня его привели в камеру на Тауэрском холме; "длинное, худое тело, - описывал его очевидец, - ничего, кроме кожи и костей, так что большая часть видевших его изумлялась тому, что человек, носящий жизнь, так сильно исхудал "23.23 На эшафоте ему предложили помилование, если он принесет клятву; он отказался. Его отрубленную голову повесили на Лондонском мосту; теперь она, если бы могла, сказал Генрих, могла бы отправиться в Рим и получить свою кардинальскую шапку.24

Но оставался еще более беспокойный рекузан.

II. УТОПИЯ

Отец Томаса Мора был успешным адвокатом и известным судьей. Томас получил образование в школе святого Антония в Лондоне, был отдан в услужение архиепископу Мортону и получил от него подтверждение ортодоксальности, честности и веселой набожности. Мортон предсказал, что "этот ребенок, ожидающий за столом ...., станет замечательным человеком".25 В пятнадцать лет юноша поступил в Оксфорд и вскоре так увлекся классической литературой, что его отец, чтобы спасти юношу от превращения в безбедного ученого, забрал его из университета и отправил изучать право в Лондон. Оксфорд и Кембридж по-прежнему готовили студентов к церковной карьере; Нью-Инн и Линкольнс-Инн готовили людей, которым теперь предстояло взять на себя управление Англией вместо духовенства. Только восемь членов Палаты общин в парламенте Реформации 1529-37 годов получили университетское образование, в то время как все большее число из них были юристами и бизнесменами.

В 1499 году, в возрасте двадцати одного года, Мор встретил Эразма и был очарован гуманизмом. Их дружба - одно из благоуханий того времени. Они оба были в меру веселы и подкрепляли свои занятия смешливой сатирой. Их объединяло отвращение к схоластической философии, чьи тонкости, по мнению Мора, были так же выгодны, как доение козла в решето.26 Они оба надеялись на реформу Церкви изнутри, избегая насильственного нарушения религиозного единства и исторической преемственности. Мор не был ровней Эразму ни в учености, ни в терпимости; более того, его обычная мягкость и великодушие иногда прерывались сильными страстями, даже фанатизмом; в спорах он, как и почти все его современники, то и дело опускался до яростной инвективы