Сказочная фантастика - Роджер Желязны

— И что же?

— А то, что во всем Ардуэне есть только одна девушка, которая тебе подходит. Правда, есть и другие, но они не годятся. Крессета, дочь Олмундса, больна и лежит при смерти. У Греды, дочери Пера, отец религиозный фанатик и глаз с нее не спускает, и так далее.

— Но кто же подходит?

— Бертруда, дочь Ульфреда Неумытого.

— О, боги! Она ведь совсем как ее папаша — ее можно учуять с подветренной стороны за полмили. И это лучшее, что ты можешь предложить, Сванхалла?

— Что есть, то есть. Брать или не брать — дело твое. В конце концов, гордый и несокрушимый искатель приключений вроде тебя не должен обращать внимания на легкий посторонний запах, не так ли?

Эвдорик вздохнул.

Бертруду, дочь Ульфреда Неумытого, можно было бы, если вымыть, назвать даже красивой. Ульфреду Неумытому прорицатель однажды нагадал, что он умрет от простуды после умывания. С тех пор он полностью исключил все внешние контакты с водой, а его дочь приобрела сходные привычки.

Эвдорик вернулся в Брикенскую пущу, обогнув Ардуэн стороной. Он старался ехать с наветренной стороны от Бертруды.

Кроме нее, с Эвдориком отправился младший брат Жилло, работник с фермы по имени Теовик Годмарсон, — помогать в тяжелой работе. Сам Жилло ехал за ними, правя клеткой на колесах. Эвдорик оставил Жилло с клеткой на опушке леса.

После дня поисков, во время которых приходилось двигаться осторожно, чтобы не проглядеть почти невидимую паутину гигантских пауков, Эвдорик выбрал подходящую поляну. На ней рос огромный ветвистый бук, на который было легко забраться. Поляна располагалась недалеко от притока Луны, и на берегу они разбили лагерь.

Остаток дня ушел на то, чтобы развесить сеть, зацепив ее скользящими петлями за ветки бука и других ближайших деревьев, после чего один хороший рывок спусковой веревки обрушивал ее вниз. Свинцовые грузы по краям сети гарантировали, что зверь из-под нее не выберется. Сеть была тяжелой, а день жарким. К тому времени, когда всё было закончено, Эвдорик и Теовик стали мокрыми от пота. Они рухнули на землю и лежали, тяжело дыша, прислушиваясь к жужжанию и стрекоту насекомых.

— Я не прочь искупаться, — сказал Эвдорик. — Ты тоже, Теовик? Бертруда, если ты пройдешь немного вниз по течению, то найдешь заливчик, где сможешь спокойно поплескаться.

— Мне? Купаться? — спросила девушка. — Эта привычка вредна для здоровья. Можно простудиться и умереть.

Ночью Эвдорик слышал рев единорога. Наутро он велел Бертруде сесть под дерево, а сам с Теовиком влез на него и стал ждать.

Появившийся после обеда единорог не очень походил на свои изображения полулошади-полугазели на гобеленах в императорском дворце. Телом и конечностями он напоминал быка шести футов в холке, в то время как огромная щетинистая голова придавала ему сходство с гигантским кабаном. Повыше глаз из головы торчал длинный рог.

Единорог приблизился к большому дереву, под которым сидела Бертруда. Зверь двигался осторожно, шаг за шагом. Оказавшись уже почти под сетью, он замер, раздувая большие ноздри.

Некоторое время он принюхивался. Затем поднял голову и заревел, словно лев, но более глухо. Он завращал глазами и стал рыть землю копытом.

— Бертруда! — крикнул Эвдорик. — Он сейчас нападет! Залезай на дерево, быстро!

Когда единорог рванулся вперед, девушка, которая смотрела на него со все возрастающим ужасом, вскочила на ноги и вскарабкалась на нижние ветки. Зверь остановился, пропахав землю, сверкая налитыми кровью глазами.

Эвдорик дернул веревку. Как только сеть стала падать, единорог снова прыгнул вперед, обогнул дерево и помчался дальше. Когда сеть почти коснулась земли, один из свинцовых грузов стукнул его по голове.

Единорог с испуганным ревом обернулся, выставив крупные клыки. Не увидев врага, он помчался в лес. Постепенно треск и шум замерли в отдалении.

Когда охотники спустились на землю, Эвдорик сказал:

— Все ясно. Лысониус говорил, что эти звери чувствительны к запахам. Ты же, моя дорогая Бертруда, пахнешь за шестерых. Теовик, пойдешь в деревню и купишь кусок мыла и губку. Вот деньги.

Вздохнув, Теовик оседлал свою лошадь и потрусил в деревню. Бертруда дрожащими губами спросила:

— Что: что вы хотите сделать со мной, сэр? Меня будут бить?

— Увидишь.

— Вы собираетесь меня вымыть, вот что! Не дамся! Убегу в лес…

— Где рыскает единорог и другие опасные звери? Думаю, что не убежишь.

— Убегу! Уже иду…

Она осторожно двинулась к лесу. Эвдорик удачно изобразил рев единорога. Бертруда взвизгнула, примчалась обратно и повисла у Эвдорика на шее. Эвдорик твердо отстранил ее, сказав:

— Когда мы тебя помоем и поймаем единорога, то, если захочешь еще поиграть в эту игру, я не откажусь.

Теовик вернулся на закате и сказал:

— Вот ваше мыло и все остальное, милорд. Жилло спрашивал о вас, и я сказал, что все идет хорошо.

Так как Бертруда готовила ужин, Эвдорик отложил мытье до утра. Наутро, сняв с себя все, кроме набедренной повязки, он, при охотной помощи Теовика, притащил брыкающуюся и ревущую Бертруду к реке. Они стащили с нее блузку и юбку и затолкали в воду.

— Боже, какая холодная! — завопила она.

— Это лучшее, что у нас есть, моя леди, — отозвался Эвдорик, яростно работая губкой.

Теовик отправился в лагерь кормить лошадей. Эвдорик продолжал намыливать, тереть и окатывать водой свою жертву.

— Ну, — спросил он, — неужели в самом деле это настолько страшно?

— Я… не знаю, сэр. Такого я еще никогда не испытывала. Но я замерзла, можно я о вас погреюсь? Вот это мускулы! — Она потрогала его бицепс, придвинувшись настолько, что ее упругая грудь коснулась груди Эвдорика.

— Полегче, полегче, дорогая, — сказал тот. — Я ведь сказал, после того, как поймаем зверя, а не до этого. — Когда же она стала продолжать в том же духе, рявкнул: — Я сказал, нет! — и оттолкнул ее.

Он толкнул ее сильнее, чем собирался, и она упала в воду. Когда она поднялась, выражение ее лица изменилось.

— Вот, значит, как! — сказала она. — Благородный и могучий рыцарь не желает смотреть на бедную крестьянскую девушку! Ему по душе лишь надушенные и напомаженные придворные потаскушки! Можете проваливать вместе с ними ко всем чертям!

Она вылезла на берег, собрала одежду и побежала к лагерю.

Эвдорик задумчиво посмотрел ей вслед и принялся за свой туалет. Он занимался им до тех пор, пока запах еды не напомнил ему о пролетевшем времени.

Вместе с Теовиком они снова развесили сеть. На этот раз единорог появился к полудню. Как и раньше, он почти подошел к сидящей Бертруде, но вдруг впал в ярость, и ей снова пришлось карабкаться на дерево.