Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Риск того стоит. Этот артефакт может изменить судьбу моего ордена лекарей. Чисто теоретически, его можно будет использовать для борьбы с «Фебрис-12». На такое я готов потратить любые суммы.

— Я скину адрес и контактные данные поставщика вам в мессенджере, — сказал Кикуока Керо. — Но учтите, Кацураги-сан, вам придётся добираться до Хоккайдо. Поставщик живёт практического у самого мыса Соя.

Так и знал, что придётся ехать в наиболее отдалённый уголок Японии. Причём буквально. Мыс Соя — это самая северная точка страны. Не знаю, правда это или нет, но говорят, что в хорошую погоду с этого мыса можно увидеть берега Сахалина. Расстояние там всего лишь сорок три километра.

Сахалин, кстати, японцы называют Карафуто. В их истории есть упоминания о том, что Сахалин первым из японцев впервые изучил путешественник и исследователь Мамия Риндзо. В начале девятнадцатого века он подтвердил, что Сахалин является островом. Ранее японцы об этом ничего не знали.

Да… Так близко к своей Родине за время проживания в Японии я ещё никогда не подбирался. Хотя пока не теряю надежды, что когда-нибудь мне удастся слетать в Россию и посмотреть, насколько сильно отличается она от той страны, в которой я жил в своём прошлом мире.

Но отличаться явно должна, если учесть, что я обитал в Российской Империи, а не в Федерации.

Как только разговор с Кикуокой Керо подошёл к концу, я тут же получил от него сообщение с точными координатами поставщика. В этот момент я уже сидел за своим ноутбуком и бронировал билеты на поезд. Можно было бы и на самолёте долететь, но я не хотел спешить расходовать слишком много денег.

Бюджет у меня сейчас приличный, но приходится постоянно рассчитывать огромное количество фактических и потенциальных трат. Моя клиника иногда сжирает больше, чем хотелось бы. Кроме того, меня могут в любой момент вызвать в другую страну, если там произойдёт вспышка «Фебрис-12». Так что я на всякий случай всегда держу при себе сумму на подобный чёрный день.

Да и артефакты, скорее всего, стоить будут недёшево. Однако, если их свойства окажутся именно такими, как я себе представил, я буду готов потратить все свои сбережения.

Всё это с головой окупится в будущем.

Если вдуматься, почти все свои доходы я трачу на клинику, артефакты и всё, что связано с медициной. Другую часть отдаю родителям, а мне остаётся лишь минимум.

Так уж меня приучил мой главный учитель из прошлого мира. Или, как бы его прозвали в Японии — сэнсэй.

Он жил крайне аскетично. Единственное, в чём он себе никогда не отказывал, так это в алкоголе. Очень чудной лекарь. Целенаправленно крушил свой организм и тратил уйму денег на выпивку, прикрываясь тем, что всё это — эксперимент. Правда, я подозреваю, что на самом деле никакого эксперимента не было, ему просто было лень проводить себе полноценное лечение алкоголизма.

Я взглянул на часы. Уже полночь. Если даже поставщик не спит, звонить в это время незнакомому человеку попросту неприлично. Поэтому я отправил ему сообщение с предупреждением о том, что уже завтра я выкачу к нему навстречу.

На следующее утро, готовясь к отъезду, я получил от него короткий ответ.

«Моё имя Нагитава Эйджи. Буду вас ждать. Позвоните, как доберётесь».

Сидя в зале ожидания на вокзале, я забрался в самые дебри интернета, пытаясь найти этого Нагитаву Эйджи. Логично предположить, что у него должен быть собственный магазин. Значит, в интернете точно можно найти рекламные объявления и информацию об этом Нагитаве.

Но — нет! Казалось, что этого человека вообще не существует. Никаких намёков на существование этого торговца. Может, не просто так Кикуока Керо зовёт его «поставщиком». Возможно, сам он не торгует, только передаёт свои артефакты другим людям. Тогда чем же он сам занимается? Откуда их берёт?

Можно предположить, что он — коллекционер. Но в таком случае не совсем ясно, зачем ему продавать артефакты. Такие люди, наоборот, сгребают всё барахло и закупаются у других торговцев. Но экспонаты своей коллекции никому не продают.

Видимо, до встречи с Нагитавой я не смогу узнать, кем он является на самом деле.

Дорога до острова Хоккайдо, а в частности, до города Вакканай заняли около пяти часов. Я заранее связался со своими коллегами и предупредил, что мне пришлось отъехать по срочному делу. Как только Рэйсэй и Дайго отписались, что у них всё в порядке, а Купер Уайт подтвердил, что его самочувствие улучшилось, я с чистой совестью отложил мобильный телефон и принялся наблюдать за природой, что мелькала за окном поезда.

Остров Хоккайдо мне понравился. Горы, леса — природа северной Японии. Есть на что посмотреть. Особенно меня привлекал плотный туман, который спускался с верхушек гор и окутывал нижележащую растительность. Смесь серого и зелёного — есть в этом что-то магическое.

Когда поезд, наконец, остановился в Вакканай, я отправил сообщение поставщику, что прибыл на место. Но предупредил его, что перед встречей хочу посетить мыс Соя. От Вакканай до мыса оставалось всего тридцать километров. Мне даже не пришлось такси заказывать. На одной из остановок стояла целая куча туристических автобусов до мыса Соя.

Оказалось, что это одно из излюбленных туристами мест. Вместе со мной туда ехали как минимум десять китайцев, которые хотели посмотреть на самую северную точку Японии.

Когда постоянно живёшь среди азиатов, быстро учишься отличать между собой японцев, китайцев и корейцев. Многие жители запада делают это с трудом. Я и сам раньше не умел различать эти народы. Но, прожив в Японии почти целый год, различия стали очевидными.

Добравшись до мыса Соя, я полчаса наблюдал за тем, как серые волны бьются о берег, и пытался разглядеть Сахалин. Либо погода не позволяла, либо эта история о видении дальних берегов оказалась простой байкой, но я всё же не смог увидеть черту того государства, в котором я когда-то — ещё в прошлой жизни — родился.

Меня переполнили странные чувства. Когда-то Сахалин был спорной территорией и принадлежал одновременно и Японии, и России. Лишь в конце девятнадцатого века был подписан Санкт-Петербургский договор, согласно которому остров Сахалин, находившийся в совместном владении двух стран, полностью перешёл в собственность России.

Я прямо-таки чувствовал себя тем самым Сахалином девятнадцатого века. Моя жизнь теперь принадлежит сразу двум местам. Только договор подписывать ещё рано. Не знаю, переберусь ли я туда когда-нибудь. Земли-то родные, но родных людей там у меня теперь нет.

Имеет ли смысл оставлять Японию, когда угроза «Фебрис-12» полностью исчезнет?