Итальянские маршруты Андрея Тарковского - Лев Александрович Наумов

необычное это место, Тарковский бы его упомянул, хотя шок мог затмить впечатления от церкви, из которой течёт ручей.

20 октября к режиссёру приезжал Борис Фогельман, через которого Андрей намеревался привлечь шведское правительство к борьбе за выезд сына. Визит Бориса стал поводом взять дневник в съёмочный день. На страницах «Мартиролога» Тарковский, как водится, жаловался: на усталость, на отсутствие второго режиссёра и специалиста по эффектам… Конечно, на самом деле они были, но его не устраивала их работа. В качестве последнего на площадке трудился Паоло Риччи, достаточно опытный мастер, «Ностальгия» стала его тридцатым фильмом, а на данный момент он поучаствовал уже более чем в сотне картин, подавляющее большинство из которых — остросюжетные детективы, боевики и триллеры, где для специалиста по эффектам куда больший плацдарм.

Что до второго режиссёра, то, согласно титрам, их было даже двое — Норман Моццато и Лариса Тарковская. Жаловаться на их отсутствие Андрей продолжил и 5 ноября, когда группа находилась в Баньо-Виньони. Норманом он был недоволен перманентно, хотя трудно представить, насколько жизнь Андрея в Италии стала бы тяжелее без него и без Терилли. Жена же, наверное, работала не так рьяно, как Тарковскому бы хотелось. Тем поразительнее, что во всех других вопросах, кроме творческих, он чрезвычайно легко поддавался её влиянию.

В тот день уже в отеле «Терме» режиссёр сделал, пожалуй, самую главную запись съёмочного периода: «Снял около трети материала, да нет, уже около половины. Отстаю от плана. Материал неплохой. Кажется, начинаю понимать, в чём же всё-таки заключается секрет настоящего, „правильного“ материала. Очень трудно снимать „правильно“. Это значит всё время делать всё сначала. И в последний раз в то же время». Снимая свою шестую крупную картину, Тарковский, по его словам, лишь «начинает понимать». Здесь проглядывает режиссёрская методика многократного вхождения в реку времени, с той целью чтобы вымыть из песка ещё один элемент мозаики.

Невзирая на все сложности, переживания и неудовлетворённость сотрудниками, у Андрея сложились сказочные отношения с группой. Его перманентное волнение по поводу сроков привело к тому, что все работали сверхурочно и без выходных. Это могло стать причиной скандалов и забастовок, ведь на Западе так не принято. Однако группа трудилась безропотно и с охотой. По завершении Тарковский так будет рассказывать[649] об этом: «Дело не в том, что они меня „уважали“, они меня совершенно не знали, им просто понравилась наша[650] манера работать с группой. Здесь как работают? Приходит на площадку гений, мэтр, все должны угадывать его мысли. А если мысли не угадываешь, то тебя выгоняют. Когда ты с ними попросту разговариваешь: сидит осветитель, бригадир осветителей, сидят оператор, художник, а ты рассказываешь, как ты хочешь снять сцену, и каждый из них высказывает свои соображения, как добиться лучшего результата, но в группе говорили, что впервые участвуют в таких съемках».

Через неделю Тарковский уже в Риме и повод взять дневник отнюдь не кинематографический — умер Брежнев. Режиссёр записал, что не стало и секретаря ЦК КПСС Андрея Кириленко, но тут он ошибся, в ноябре 1982 года Кириленко серьёзно заболел, впал в старческий маразм, а потому оставил свой пост. Однако он проживёт ещё восемь лет.

Новости до занятого фильмом Тарковского шли долго, о смерти Брежнева ему стало известно два дня спустя, и он очень боялся, что страну теперь возглавит Андропов, который, на самом деле, к 12 ноября уже вступил в должность. Глава КГБ, напомним, был в курсе дел режиссёра, и, безусловно, это скорее пугало, чем успокаивало. «Господи! Устрой всё по-Твоему», — так Андрей закончил свою запись.

Ещё через два дня Тарковский в посольстве на торжественном прощании с покойным генеральным секретарём. Для молодых читателей необходимо пояснить, что, разумеется, прощание было заочным. Подобные мероприятия традиционно проходили во всех крупных официальных советских организациях.

До конца съёмок режиссёр больше «Мартиролог» не открывал. Следующая запись сделана 28 декабря в Римини, в отеле «Imperial» (viale Paolo Toscanelli, 19), хозяин которого был другом Тонино Гуэрры. Это не удивительно, ведь речь идёт о гостинице на главном курорте Эмилии-Романьи — здесь все были друзьями Гуэрры и Феллини.

Римини имеет богатейшую историю, уходящую в палеолит. Тут обитали этруски, умбры, галлы, после чего римляне основали Ариминум, любимый порт Гая Юлия Цезаря — важнейший транспортный узел древнего мира. Всего в сорока километрах от города протекает небольшая река с громким названием Рубикон, служившая границей между Италией и Галлией. Именно на форуме Ариминума Цезарь заявил, что намерен идти на Рим. Потом город захватили готы. Затем последовало долгое противостояние лангобардов и византийцев. Но ещё раньше, в IV веке тут состоялся один из ключевых соборов иерархов католической церкви. Вообще история Римини тесно связана с религией. На протяжении семи столетий, вплоть до XV века, город оставался одним из ключевых оплотов Папской области, пока правившая здесь семья Малатеста не поссорилась с понтификом Александром VI.

Эрудитам фамилия Малатеста, вероятно, знакома. В «Божественную комедию» Данте включил историю о муже, убившем свою жену и родного брата, застав их за изменой. Это реальные события, имевшие место в правящей династии Римини. Душегуба звали Джованни Малатеста.

Здесь работал Джотто и другие выдающиеся художники Возрождения. Военная история города включает готские войны, баталии с Наполеоном, сражение при Римини во время Второй мировой войны — едва ли не ключевую битву итальянской кампании. Далеко не каждый курорт может похвастаться столь славным прошлым. Но есть кое-что общее в судьбах городов-гедонистов: их история не проступает на передний план во время прогулки, не заявляет о себе громогласно. Вспомним, например, об уже посещённых городах Амальфитанского побережья.

Тарковский вряд ли много гулял по Римини. Маловероятно, что друзья показывали ему местные достопримечательности. Главным для него стало море, купаться он очень любил. Режиссёр приехал, чтобы отдохнуть после съёмок, которые были практически завершены — оставалось всего три эпизода, совсем пустяк. С 3 января начинался монтаж. В Римини же Андрей ещё вернётся.

Следует отметить, что в Италии есть множество мест, которые Тарковский наверняка посещал, но не зафиксировал этого в дневнике, потому о конкретных датах говорить не приходится. Например, Гуэрра чрезвычайно обильно и подробно показывал ему свою родную Эмилию-Романью, но режиссёр ничего не писал, скажем, о многочисленных визитах в её величество Равенну. Умолчал Андрей и о совершенно фантастическом городке Сан-Лео, расположенном на склоне горы под одноимённой прекрасной крепостью (см. фото 119), которую построил не кто иной, как Франческо ди Джорджо Мартини. Имя зодчего, быть может, не вызовет ассоциаций у читателя, хотя в своё время