Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

голову посмотреть высоту огромного каштанового дерева. Да, мощное дерево и красивое! Крона пышная, густая, богатая созревшими ими плодами: небольшие шарики, покрытые зелеными, колкими иглами заключали в себе вкусные каштаны, вкус которых Савва помнил все годы изгнания. Как ему хотелось, особенно, первые годы ссылки, съесть хотя бы горсточку каштанов, хотя бы один! А здесь они – вот они, спелые рассыпаны на земле под деревом. Собрав несколько, Савва зашагал дальше. Супруги Мавриди, как говорится, усердно работали. На обоих были надеты защитные шляпы с сеткой. Костас ходил с дымарем, дымил у каждого улья, Марица тоже что-то делала рядом. Лиды не было.

– Привет работничкам! – весело обратился к ним Савва.

Опешивший Костас, быстро нашелся:

– Привет, привет отдыхающим!

Савва видел, что и Костас, и Марица буквально глазам своим не верили. Костас в секунду стащил с себя сетку и двинулся навстречу:

– Вот это неожиданность! Как же ты нас не предупредил? Хоть в письмах бы заикнулся, что собираешься, – упрекнул радостно возбужденный Костас.

– А я и не думал, а так получилось, что я экспромтом, – ответил Савва, улыбаясь во весь рот.

Марица снимала с себя резиновые перчатки.

– Ты себе золотые зубы поставил, – тут же заметила она, вглядываясь ему в лицо.

– Выпадают, противные, так что пришлось перейти на благородный металл.

Савва обнял ее и Костаса.

– Ну, по такому поводу не грех и медовухи выпить, – сказал брат, – а ну-ка, гари (жена), поставь что-нибудь на стол.

Марица быстро вытерла стол и побежала в дом за посудой и едой.

Савва оглянулся, удивленно заметил:

– Куда делся старенький домик? Завалили?

– Да, заместитель управляющего, Виноградов, помог вот поставить новый дом. Выделил деньги. Теперь можно и поспать там, и даже перезимовать: печки, правда нет, но есть хороший электрообогреватель.

Просидели до вечера за вином и воспоминаниями. Пасечную работу делали студенты-помощники.

На следующий день родственники никак не хотели его отпускать, но он заверил их, что приедет через день. Так он и курсировал через день, то к новой знакомой Маше, то к родным в Поляне. Про Лиду спросил, где она, Марица ответила, что вышла очень удачно замуж за секретаря партийной организации их Пчелохозяйства.

«Ну и Слава Богу», – подумал Савва. Зря он переживал, что она будет его клясть за то, что сбежал, ни разу не написал, не поинтересовался, как живет. Хотя писал иногда Костасу, но не станешь же спрашивать о любовнице… «Как все удачно, что теперь мне встретилась такая сладкая женщина, как Маша!»

Маша оказалась необыкновенной женщиной. Он даже и не предполагал, что такая женская страсть существует. После встреч с ней, по утрам, он ощущал себя легким, как бы потерявшим несколько килограммов. Откуда у женщины столько не истраченной любви, энергии и желания любить, хотя он ей совершенно ничего не обещал, даже не рассказал о своих сложностях в семейной жизни. Просто сказал, что не хочется об этом говорить. Она не настаивала на откровенности. Через десять дней он понял, что, если такие отношения продолжить, то он никогда не вернется домой. А ведь он, в сущности, гол как сокол. С ним только баян и небольшая сумма денег. На прощанье он купил ей в подарок симпатичные часики.

– Будешь носить и вспоминать меня.

Она рассмеялась:

– Уж мог бы и не сомневаться, и так не забыла бы. Ты дал мне почувствовать, как это бывает, когда женщина любит мужчину. И на том спасибо.

– Не выгонишь, когда в следующий раз приеду?

– Буду ждать…

– А, если замуж выйдешь?

– Навряд ли… Хотя все может быть. Ну…тогда и посмотрим.

С Марицей было тоже сложно расставаться. Она сумела-таки все выпытать о его житье бытье.

– Ну переехал бы сюда, может быть сначала без семьи… Сам знаешь: мы б тебе помогли прописаться. Работу бы нашли, у нас с Костасом хорошие связи и знакомства, – уговаривала она, заглядывая ему в лицо. Глаза ее говорили ему, как она не хочет его отъезда, как ей хорошо просто оттого, что он есть здесь рядом, человек, с которым можно поговорить обо всем, и, она знает, он ее понимает.

Он ее понимал, и, наверное, любил, как мог бы любить одну единственную женщину. Но она была недосягаемой, женой брата, хоть и троюродного. Она ничего плохого не говорила в адрес Ирини, но всякий раз, когда он проговаривался, как она бывает резка с ним, Марица высоко поднимала брови и отводила глаза. Смотрела куда-то вдаль, заводила разговор о другом. А он чувствовал, как она жалела его и не хотела неосторожным словом хоть как-то унизить его мужское достоинство. Не раз мелькало у него в мыслях, как счастлив мог бы он быть, живя с такой женщиной, как Марица. Костас, наверное, не понимает, каким сокровищем он обладает.

«Бедненький, ты бедненький, – насмешливо думал он о себе. – Все у тебя не так, все у тебя не то. Что теперь плакать о том, чего нет и не будет? Такие женщины на дороге не валяются, да и дочки у тебя скоро замуж соберутся. Пора друг домой, пока тебя жена не прогнала на всю оставшуюся жизнь».

Марица и Костас работали действительно от зари до зари. Даром что ли они считались одними из лучших пчеловодов пчелохозяйства Сочинского района. Марица хотела непременно устроить проводы, пригласить родственников и друзей, но Савва сослался на небходимость быть вечером в городе. Зачем ему все это, когда он фактически сбежал из дома и находится здесь в тайне от жены. Весь последний вечер он просидел с теткой. С Машей он попрощался вчера. Искупался в душе, построенным жителями их барака для всех. Сложил одежду в аккордеонный футляр. Поиграл по просьбе тетки несколько песен, она подпела дребезжащим голосом. Рано утром он уехал, выслушав на прощание последние теткины наставления:

– Савва, жена у тебя очень тяжелая, сама имела радость пожить с ней десять дней. Как ты бедный выдерживаешь столько лет, не представляю. Бросай ее и приезжай.

– Ладно, тетя Рая, не так уж страшно все. Мужчина на то и мужчина, чтобы выдерживать трудности. К тому же я привык к такой жизни

– Господи, – прослезилась тетка, – какой же ты умный, красивый. Что же ей, твоей ненавистной, от тебя надо еще. Другая б на тебя Богу молилась. Бросай ее, мы здесь тебя живо оженим…

Какое счастье, что теперь есть прямое сообщение Сочи – Джамбул. Сколько времени он сэкономил. В самолете он хотел заснуть, но не мог. Все силился придумать что-нибудь достоверное в свое оправдание перед Ирини. Сказать, что свадьба уехала к