Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

даже не все русские красились. Ну, понятно, это нарядная дама не откуда-нибудь, а с Кавказа. Всем привезла по маленькому подарочку. Привезла грецких орехов и диковинные для Казахстанских людей орехи фундука. Развернула бурную деятельность: подстригла Савву, потом куму – квартирантку Оксану, ее мужа, потом стала уговаривать постричь Женечку.

– Давай мы ей сделаем «Фокстротик», сейчас это очень модная стрижка. Обстригла она ее очень красиво. Хорошенькая Женька стала еще краше. Все взрослые восхищались и хотели себе такую же прическу. Вскоре тетка Рая обстригла всех окружающих и желающих. Однако, Наташе и Кате Ирини не разрешила стричься, как они ни просились.

В доме любимого племянника, как она называла Савву, тетя Рая провела десять дней. В первый же вечер тетка много говорила с племянником о своих сестрах, общих знакомых, Дмитрии, Саввином отце.

– Представляешь, мой брат, твой отец – реабилитирован. Пришла с Краснодара бумажка, что он незаконно репрессирован.

Савва сидел, широко открыв глаза и молчал. Ирини толкнула его в бок.

– Ты что, остолбенел?

Савва зашевелился. Облизнул губы:

– Ну, так значит, нашлись его следы. Где он?

У тетки набежали слезы. Видно было, что они искренние. Вытирать она их не спешила:

– Нет его на белом свете, Савва. Расстреляли в тюрьме в Апшеронске еще в тридцать девятом.

У Саввы опустились руки, упали на колени. Лицо побледнело:

– Знал я, чувствовал, – он сглотнул, – но не хотел верить… В чем же его обвиняли, за что расстреляли?

Тетка, всхлипнув, прерывающимся голосом, известила:

– Таля, твоя двоюродная тетя, ты ее, Савва, знаешь, сказала, что если интересуетесь подробностями, то надо самим ехать и читать архивный документ.

Савва кивал головой. Да, конечно же, он поедет! Он, как старший в семье должен выяснить все до конца. Сердце его радостно задрожало: вот та причина, из-за которой он, возможно, очень скоро появится в родном Адлере.

Савва был счастлив все время пока гостила тетка: жена держалась и не пыталась читать нравоучения при ней. Целыми вечерами играл на баяне. К ним приходили гости троюродный брат Саввы – кум Алексей Шапраниди, который только недавно женился, на девушке похожей на индианку: очень смуглой обладательнице большой черной родинки. Ирина наблюдала, как с утра тетка чистила зубы, что Ирини никогда не делала: она их просто полоскала водой. Савва тоже, непременно, начинал свой день с чистки зубов. А они у него портились и портились несмотря на такую заботу. Потом тетка умывалась, расчесывалась, поправляла брови, красила губы и выходила к столу. После завтрака, снова не забывала подкрасить губы. Волосы, оказалось, она тоже красила.

– Я еще молодая, зачем показывать свою седину, – пояснила она, поправляя брови.

«Савва говорил, что ей уже пятьдесят, какая же она молодая? – искренне удивлялась Ирини. – Сразу видно мать и сынок одного теста!»

Сынок ее, Федор, так и не заявился. Тетка даже всплакнула раз после того, как он, в очередной раз, по просьбе Саввы, не пришел повидаться с ней.

– Что ж я такого сделала, что он так жесток ко мне? – жалобно всхлипывала она, театрально вытирая нос.

«Странная какая то, как будто не знает, что сделала, – опять подумалось Ирини. – Ну, красивая – большое дело. Зачем было сына бросать? Вот теперь и не плачь!»

Так говорили ее глаза, но не губы. Тетка как будто почувствовав осуждение невестки, быстро успокоилась.

– Ладно, Савва, может ты сумеешь все-таки уговорить его прийти сюда, к моему возвращению из Осакаровки.

– Постараюсь, – пообещал Савва.

Тетка съездила в Осакаровку повидать Аницу, Митьку и Федора; вернулась через неделю. Привезла новости и фотографии. Восторженно рассказывала о своих племянниках, как они встречали ее, как очень дорогого гостя. Как она встретилась с бедной Аницей, и как она разговаривала с Корцалой, такой грубой и неотесанной свекровью. Она посоветовала Савве забрать ее оттуда потому, что явно жизни ей там нет.

– Представляете, только недавно ее изверг, Тимка, разрешил ей работать в хлебном магазине, хотя она просилась в швейную мастерскую. Туда и назад ее отвозит старик Зепос. А, один из сыновей караулит мать во время работы. Вечерами же он допрашивает сына с кем она разговаривает дольше других. Не подходят ли к ней дяди. Можете себе представить? – возмущенно вздрагивала теткина верхняя губа с небольшими темными усиками под носом.

– Может, ей поехать к вам на Кавказ? – предположила Ирини. Тетя Рая посмотрела на нее озадаченно.

– Не знаю… Если можно выехать на законных основаниях, почему нет? Я помогу, как смогу. Правда, я живу в стесненных условиях, а у нее трое детей.

– В том то и дело, что с жильем у всех проблемы. Хотя, я слышала, что у ее брата Феди в Осакаровке большой дом, – проговорила с некоторым сомнением и намеком Ирини

– Да, да, – поспешила согласиться тетка, – у него две свободные комнаты, там никто не спит.

Савва сидел нахмурившись.

– Надо мне туда поехать, – сказал он наконец.

– Да, племянничек, ты старший, тебе надо вмешаться, – поддержала его тетка.

– Вмешаться, значит привезти ее с собой. Показывая глазами на две комнаты, Ирини спросила:

– А куда?

– Пусть поживет во времянке, – решил Савва.

– Во времянке? – грозно сдвинула брови Ирина, – а кормить, кто ее будет? Она, что работать пойдет? Куда детей денет?

Савва задумался.

– То-то и оно, – продолжала Ирини, – не так-то просто уйти от мужа с малыми детьми.

– Не знаю, что и делать, – Савва вопросительно посмотрел на тетку. Та промолчала, сделав вид, что занята Женечкой, которая залезла к ней на колени.

Через два дня она уехала, так и не повидав сына. Ирини вздохнула: тяжело иметь дело со вздорными людьми.

Зимой из Адлера приехала еще одна Саввина родственница, двоюродная сестра, Лена Мочкалиди. Невеста на выданье двадцати двух лет.

– Ну и что она едет? – едко спрашивала Савву Ирини? – Женихов искать? Не лень в такую даль?

– Да, что ты все видишь шиворот навыворот! – возмущался Савва.

– Может, я и ошибаюсь, скорее всего она по тебе соскучилась. Давно не видела, как-никак – уже три года прошло с тех пор, как ты навестил их в Адлере, – невозмутимо закончила свою мысль жена.

Лена оказалась симпатичной, крупной девушкой, степенной и серьезной. Она тоже съездила в Осакаровку. Не понравились ей там холода.

– Таких буранов и морозов, я никогда не знала, и теперь, надеюсь не придется их больше прочувствовать.

Выходить из дома там она не могла, одевали ее, как могли, а она все равно мерзла.

– Как вы жили в таких местах, после Кавказа? – искренне удивлялась она.

– Жить захочешь, выживешь! – ответил ей Савва.

– Представь себе, многие умирали, – Ирини показала