Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

– Уму непостижимо, бедные люди!

У чувствительной Лены на глазах стояли слезы. Поездкой она была недовольна. «По разным причинам», – сказала она неопределенно.

«Кажется, гостевой период окончился», – сказала себе облегченно Ирини. У нее снова появился долг в сто рублей: гостей-то надо кормить прилично. Тетя Соня никогда не отказывала в помощи в трудную минуту. По ее предложению, они сделали себе подарок: в эту зиму сходили сфотографировались в фотоателье. Обе в одинаковых китайских шубах коричневого цвета. Такие шубы только входили в моду. К ним часто прилагались муфты для рук. Обе держали новые ридикюли, стоя у какой-то тумбочки с цветком. Лица серьезные, неприступные. Они потом смеялись над своим суровым видом:

– Бедные мы, бедные: даже на фото боимся расслабиться, улыбнуться. А вдруг люди подумают, что мы счастливые. А так все будут уверены, что мы свои люди, как все: серьезные женщины серьезной страны.

* * *

Наступило лето. В конце июля Ирини опять съездила с детьми в Осакаровку. Отвезла отборный сладкий виноград «Дамский пальчик» и «Бычье сердце». За два дня весь товар ушел. Ирини на этот раз заработала в два раза больше, чем в прошлый, может потому, что ей помогала Женечка. Завидев симпатичную мордашку малышки подающей маме то мелочь на сдачи, то газетную бумагу завернуть виноградную гроздь, люди чаще останавливались у прилавка Ирини. Прошлой осенью младшенькая дочь пошла в школу, ей не хватало почти месяца до семи лет, но Ирини все-таки уговорила директора взять ее в школу. Наташа, да и Катя хорошо учились. Директорша с трудом, но поддалась уговорам. Радости Жени не было конца. Ирини дала Наташе деньги, и они все трое сфотографировались. Наташа на ней – в белой блузке такая важная, исполненная собственного достоинства, что она здесь старшая, Катя тоже в белой кофточке, как всегда скромно улыбается, зато у Жени глаза искрятся и на лице счастливая улыбка. На макушке огромный белый бант на коротких волосах, еще не отрос «Фокстротик» тетки Раи.

Симпатичная Женечка девочка: и белый бант и белый школьный фартук очень к лицу ее смуглой коже. Такая озорница выросла! Все норовит где-то набедокурить. Больше всего от нее плачет Катя: то кусок хлеба с маслом отберет, то ударит, то надурит ее. Наташе тоже достается из-за нее: то не досмотрела, куда убежала младшая сестра, то обозвала ее ни за что, то не усмотрела, что набедокурила. А Женька и в ус не дует. У нее всегда есть отговорка себя защитить. Только о себе и думает. Правда, когда Ирини принялась за что-то лупить Наташку, она громко расплакалась и ухватила ее за руку и просила не кричала:

– Не бей Наташу, она хорошая!

И так заливалась слезами, что Ирини махнула рукой и ушла на огород. Жалостливая девочка. Кажется, она самая интересная из всех и больше всех похожа на нее в детстве. Ирини такая же была бедовая. Везде успевала. И ее сестра Кики, как Катя, тоже вечно плакала из-за младшей сестры.

Наступило время, когда, наконец, у Ирини открылась возможность пойти на работу. Она устроилась в химпоселковский детсад нянечкой, в десяти минутах ходьбы от их дома. Через месяц, воспитательница в ее группе, стала ее первой подругой. Толстая Лидия Ивановна, была той еще чудачкой. Они друг друга поддразнивали, рассказывали анекдоты и почти целыми днями смеялись. Соседние воспитательницы и няни, любили заглядывать к ним в группу и потом по полчаса застревали у них. И работа у них спорилась. Их группа была самая чистая, а дети самые спокойные и ухоженные. Одна новенькая девочка была очень маленькой и худенькой. После себя, всегда оставляла по пол тарелки. Ела очень медленно. Ирини заинтересовалась почему она так мало съедает. Заглянула ей в рот и все поняла: у нее было слишком низкое небо и ложка еды там едва умещалась. После этого, она разрешала ей есть намного дольше, чем все остальные дети. Через два месяца ребенок резко поправился. Так родители не могли надышаться на Ирини, которая помогла ребенку набрать вес. Ирина радовалась своей работе. Всегда музыка, всегда движение, всегда молодость – дети. Через год директор сада предложила ей стать воспитательницей и опять Ирини пришлось признаться, что она неграмотная. Заведующая очень удивилась и пристыдила Ирини, что не учится, ведь везде есть вечерние школы.

– Да я только сейчас отправила младшую в школу. Разве я оставлю ребенка одного дома?

– Ну, а кто тебе мешает сейчас пойти туда?

– Я спрашивала. Вечерние школы только с пятого класса, а у меня только два класса.

– Ну не знаю, при желании, можно найти выход из ситуации, – напомнила нахмурившаяся заведующая. Надо искать выход, – повторила она. – Жаль, что тебя нельзя поставить воспитателем без этого среднего неоконченного образования. Будь моя воля, я б тебя без всякого образования поставила работать с детьми. По крайней мере за их безопасность я была бы спокойна.

Ирини была очень польщена такой характеристикой. Ну как найти выход? Нет никакого выхода. Рассуждать хорошо. А как сделать это? Как бы хотелось выучиться писать. Конечно, так красиво, как Савва она сроду не научится. Но, как Наташа уж могла бы. Тогда бы она своей маме писала бы письма каждую неделю. А то приходится просить дочь. Савву давно уж не утруждала. Да разве кому-то скажешь, что хочется рассказать маме родной. Снова с щемящей грустью Ирини подумала о матери, которая так далеко. Как все-таки они были близки с мамой. Наверное, Кики так маму не любила, как она. Наверное также сильно, как она, мать любит старший брат Харитон. Кики вся в своих проблемах, а Яшка-Генерал – в своих друзьях.

Жаль все-таки, что мать, любя ее, не заставила ходить в школу. Если б у нее была сейчас возможность учиться, она б все положила для этого. Может, перестали бы тогда ее мучать сны, в которых она, ученица младших классов, опять не знает урок, и мечется, и переживает, что сейчас ее учительница спросит, а она не готова. Несколько раз они с тетей Соней ходили в разные вечерние школы, но нигде не могли найти третьего класса. Начинать надо было с пятого. Математику б она осилила, но ведь читать надо быстро, писать целые сочинения.

– Так и умру неграмотной дундучкой, – жаловалась она тете Соне.

– Давай я тебя буду учить читать, – однажды предложила тетя.

– Давай, – согласилась Ирини, заранее зная, что из этого ничего не выйдет: и у тети Сони, и у нее самой постоянные дела.