Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

– Да, отрывать от детей такие деньги, грех на ее голову…

– Да ей-то что, она, небось, рада-радешенька за его счет погулять. Плохо ей, что ли? – запальчиво выговаривала Ирини.

Тетя Соня осуждающе добавила:

– Что ж она свои деньги не тратит? Пишет, что скучает, вот пусть бы сама приехала бы на племянника посмотреть, если так уж скучает и любит.

Ирини моментально вставила:

– А заодно и на своего сыночка бы посмотрела. Так она не едет, знает, что Федька – Дурак ее ненавидит.

– А, знаешь, что? Не написать ли тебе ей письмо, что он при смерти? Пусть приедет, порастратит свои денежки, посмотрит каково это.

Женщины посмотрели друг на друга. На лице Ирини вырисовалось мстительное выражение:

– Как я раньше не додумалась, тетя Соня! Только ты знаешь, я писать не умею. Напиши ты за меня.

– Давай так: я напишу, а Катя перепишет. Она ж когда-нибудь покажет это письмо Савве, я не хочу, чтоб он узнал мой почерк.

Через час письмо было готово, Катя переписала его. По дороге домой Ирини спустила его в почтовый ящик и, довольная, вернулась домой.

Савва пришел поздно в этот день. Ирини к этому времени немного успокоилась. Она принялась спокойно расспрашивать его, как прошел день, перешла, как бы невзначай на его последнюю поездку на свадьбу, какая свадьба была в другой деревне, как звали вторую невесту из другого колхоза, из какой семьи. Савва на ходу сочинял. Сердце его забилось, он знал этот тон жены, но не мог понять откуда ветер дует. Наконец, Ирини сунула письмо тетки ему под нос:

– На, прочти, а я хочу посмотреть, что ты мне скажешь после этого.

«Дурак, вот дурак! – запоздало пронеслось у Саввы в голове. – Как я не предупредил тетю? Ведь ничего не стоило это сделать. Нет, хотел показать, что несмотря ни на что, гулять езжу, когда захочу. Жена ему не указ. Как он не подумал, что тетка надумает написать. Ведь она, после приезда сюда, не писала писем из-за нелюбви к Ирини. Что же теперь будет? Он быстро взял себя в руки.

– Да, правда, я поехал туда, но именно потому, что меня попросили ехать родственники невесты. Я не стал тебе говорить, что поехал на Кавказ. Сказал, что в колхоз.

– А что такого, в самом деле? Кавказ или колхоз…Одно и тоже, – насмешливо передразнивающим голосом проговорила Ирини. Савва отвел глаза от ее ненавидящего взгляда.

– Ни видеть, ни слышать тебя не хочу, – сказала она и резко вышла из спальни.

Два месяца она спала в зале на полу на матрасе. К Новому Году, он уже в четвертый раз подошел попросил прощения. Купил в зал диван, последнее время она спала на нем. Подарил капроновые чулки и шелковую комбинацию. Ирини опять смилостивилась.

– Ради детей. Не думай, что ради тебя, – предупредила она, ложась в ту ночь в их постель. Но холод ее отчуждения невозможно было растопить еще долгое время, даже после самых его нежных попыток на супружеском ложе.

* * *

В Осакаровке все шло своим чередом. На улице Линейной, на островке у оврага все также жили и трудились семьи Христопуло, Харитониди, Истианиди. Домик бабы Нюры Балуевской был продан. Там поселилась молодая пара: друг Генерала – Федя Фулопуло с женой Верой и маленькой дочкой.

Отец Фулопуло давно работал на грузовике, сумел собрать деньги и помог старшему сыну отделиться. Не каждый мог себе такое позволить. Дети женились и годами жили с родителями, привнося в жизнь родителей и молодой семьи немало неудобств, а часто – полного разлада.

Кики такая проблема не грозила: у нее был один сын, который должен будет стать хозяином их дома. Дочери же с замужеством уйдут в дома мужей. Старшая дочь Кики закончила восемь классов с трудом и в девятый не пошла. Ей уже семнадцать лет. Аница оставалась на второй год в пятом классе. Может быть, она и училась бы лучше, но слишком много ей приходилось хозяйствовать дома. Без ее помощи Кики не смогла бы прокормить детей. Пришлось бы просить братьев, но она никогда б такого не допустила. Умерла б, но не стала бы усложнять кому-нибудь жизнь, пусть даже жизнь братьев.

Они предлагали помощь, но она отказывалась. Спасибо, что привозили корма для скотины, уголь, дрова. Грузовик Генерала и трактор Харика всегда были для нее готовы помочь. А большего она не хотела. Сколько раз мама предлагала денег, но не брала Кики. У греков так не принято. Так, что дочке Кики некогда было и за учебники сесть. Ирини рассказывает, что ее Наташа и учится хорошо и посторонние книги читает день и ночь. Надо же! Нет, Анице не до такого излишества… Иначе жили бы они все впроголодь. Спасибо, иногда Роконоца ходила в магазины и тогда покупала детям какую-нибудь одежду, или конфеты, пряники. Но это случалось крайне редко. Роконоца ходила только в церковь. Остальное время предпочитала проводить вблизи своего дома. Хорошо, что все три дома: и ее, и Харика и матери были рядом, а то Роконоца к Кики навряд ли стала бы ходить. Почему пожилые люди так любят сидеть в своем углу, Кики не понимала. Она, например, как и Ирини, все свое время проводила бы на рынке, общаясь с людьми. Слава Богу, теперь с деньгами намного легче. Кики всегда при деньгах. И старшая дочь совсем недавно устроилась отлично. Работает на бензоколонке – заливает бензин в баки машин. Яша устроил ее на эту работу, благодаря своему другу. Люди говорят, Аница – завидная невеста. Росленькая, красивая, с толстенной черной косой до пояса. Всегда приветлива и улыбчива. Скоро надо ждать сватов. Кики вовсю готовила ей приданное. Справила верблюжьи одеяло и матрас: в Джамбуле вместе с Ирини ездили на толкучку, купили у казахов по семь килограммов шерсти. А здесь, в Осакаровке, заказала одной хорошей мастерице стегать одеяло и матрас. Уж и белье куплено. Теперь Кики думала о посуде для дочки. Баламуту сыну было уже четырнадцать лет. Непутевый Алекси не хотел учиться. Пропускал уроки, курил. Кики била его смертным боем за курение, но бесполезно: то один, то другой доносил ей, что видели его курящим.

– Карлик! – обзывала она его, – ведь ты ж никогда не вырастешь! Так и останешься недоноском. Тебя никто за человека не будет считать! Посмотри, в твоем классе все выросли на голову выше тебя. Твои друзья, я знаю, тоже курят, они уже взяли свой рост, а ты о чем думаешь? Ты не сможешь даже заработать себе