Сильнодействующее лекарство - Хейли Артур

Биохимический факультет Кембриджского университета, располагавшийся в трехэтажном кирпичном здании в стиле позднего английского Возрождения, выглядел уныло и довольно невзрачно. Находился факультет на Теннис-корт-роуд — скромной улице, где не было никаких теннисных кортов. Мартин Пит-Смит, который прибыл на их встречу на велосипеде — оказалось, это весьма распространенный способ передвижения в Кембридже, — энергично крутил педалями впереди, а Селия и Сэм следовали за ним в «ягуаре».

У входа на факультет, где они снова встретились, Пит-Смит заметил:

— Мне кажется, вас следует предупредить, чтобы вы потом не особенно удивлялись: условия, в которых мы здесь работаем, наилучшими не назовешь. Слишком много народу и слишком мало места, — вновь быстрая улыбка, — и постоянная нехватка средств. Многие, побывав у нас впервые, поражаются, как здесь вообще можно работать.

Несмотря на это предупреждение, несколько минут спустя Селия была прямо-таки шокирована. Улучив минуту, когда Пит-Смит оставил их наедине, она шепнула Сэму:

— Здесь просто ужасно — прямо как в темнице! Как можно в таких условиях чего-то добиться?

Лаборатория помещалась в подвале. Коридоры выглядели мрачно. Несколько примыкавших к ним маленьких комнат казались грязными, неубранными и были забиты старыми приборами. Наконец они оказались в лаборатории, не больше кухоньки в каком-нибудь маленьком доме. Пит-Смит сказал, что в его распоряжении есть еще одно такое же помещение, которое к тому же он делил с другим лектором, занимавшимся здесь собственными исследованиями.

Пока они разговаривали, через комнату то и дело проходил коллега Мартина со своим помощником, что затрудняло беседу.

Лаборатория была тесно уставлена видавшими виды деревянными столами с газовыми горелками и электрическими розетками, причем последние казались смонтированными на живую нитку, что представлялось даже опасным, если учесть количество переходников и вилок. Вдоль стен стояли грубо сколоченные полки, битком набитые книгами, всевозможными бумагами и, по-видимому, вышедшим из употребления оборудованием. Селия обратила внимание на несколько старомодных реторт. Ей приходилось иметь дело с такими же девятнадцать лет назад, когда она сама занималась химией. Часть длинного стола была организована в некое подобие рабочего места.

Рядом стояло жесткое виндзорское кресло. Картину дополняли несколько грязных кружек. На одном из столов стояло несколько проволочных клеток с крысами — всего их было штук двадцать.

Пол в лаборатории, видимо, давно не мыли. Узкие, располагавшиеся у притолоки окна были не чище. Сквозь них открывался вид на колеса и днища автомобилей, припаркованных снаружи. В общем, впечатление было удручающим.

— Знаешь, Селия, — сказал Сэм, — не стоит особенно унывать из-за внешнего вида. Не забывай, что здесь вершилась сама история науки. В этих комнатах работали и ходили по этим коридорам многие нобелевские лауреаты.

— Вот именно, — радостно подхватил Пит-Смит; он вернулся как раз вовремя, чтобы услышать последнее замечание Сэма.

Заметив, что Селия разглядывает старое оборудование, Мартин добавил:

— В университетских лабораториях мы никогда ничего не выбрасываем, миссис Джордан. Кто знает, что и когда может еще пригодиться. Нужда заставляет нас импровизировать и мастерить большую часть нашего оборудования из этого старья.

— То же самое происходит и в американских университетах, — заметил Сэм.

— Тем не менее, — ответил Пит-Смит, — все это наверняка резко контрастирует с лабораториями, которые вы привыкли видеть у себя в компании.

— Честно говоря, это так, — ответила Селия, зримо вообразив просторные, безупречно чистые, оборудованные всем необходимым лаборатории в помещении компании в Нью-Джерси.

— Вам нелишне будет знать, — сказал англичанин, — что мне приходится решать не только чисто научную проблему, но и преодолевать массу технических сложностей. Задача заключается в том, чтобы обнаружить передаточный механизм информации из нервных центров головного мозга в клетки, которые вырабатывают протеин и пептиды…

Разговор продолжался еще час. Сэм время от времени задавал Пит-Смиту вопросы, и Селия была поражена, насколько точно и детально он их формулировал.

Чем подробнее Пит-Смит рассказывал им о своих планах, тем больше они заражались его энтузиазмом и все более проникались к нему уважением — ясная, точная форма изложения свидетельствовала о четко организованном, упорядоченном мышлении молодого ученого.

— Попробуем подвести итог, — сказал Сэм. — Как бы вы, доктор, сформулировали конечную цель ваших исследований?

Прежде чем ответить, Пит-Смит задумался. Затем, тщательно подбирая слова, ответил:

— Моя цель — обнаружить содержащийся в тканях мозга пептид, способствующий усилению памяти у людей в молодости и перестающий со старостью вырабатываться человеческим организмом. Обнаружив и выделив такой пептид, мы должны научиться вырабатывать его. А тогда он сможет быть использован в качестве лечебного препарата с целью сведения до минимума потери памяти, забывчивости, а возможно, и для полного прекращения умственного старения.

Все это говорилось со спокойной уверенностью, без всякой внешней аффектации. Впечатление оказалось настолько сильным, что ни Сэм, ни Селия не были в состоянии прервать наступившее молчание. Невзирая на убожество окружающей обстановки, у Селии возникло чувство, что эти минуты она запомнит навсегда.

Первым заговорил Сэм:

— Доктор Пит-Смит, с этой минуты компания «Фелдинг-Рот» ассигнует на ваши исследования необходимую сумму.

— Вы хотите сказать?.. Значит, все так просто… вы уверены? — Пит-Смит был явно озадачен.

Теперь наступила очередь Сэма улыбаться.

— Как президент фармацевтической компании «Фелдинг-Рот» я располагаю определенными полномочиями. И время от времени испытываю удовольствие, когда могу воспользоваться данной мне властью. У нас есть одно условие, обычное при подобных соглашениях, — добавил Сэм. — Нам бы хотелось быть постоянно в курсе дела по мере продвижения вашей работы и сразу же получить в руки результат, который может быть вами достигнут.

— Естественно, — кивнул Пит-Смит. — Это само собой разумеется.

Казалось, он еще не успел прийти в себя от удивления.

Сэм протянул руку, и они обменялись рукопожатиями.

— Поздравляю, и пусть вам сопутствует удача!

Спустя полчаса на биохимическом факультете наступило время чая. По приглашению Мартина — а теперь они называли друг друга по имени — все трое поднялись этажом выше в фойе, где стояли столики на колесах с чаем и бисквитами. Пробравшись сквозь толпу сотрудников факультета, Мартин сумел найти свободный уголок для своих гостей.

— Здесь всегда так людно? — спросила Селия.

— Обычно так. — Казалось, ее вопрос развеселил Мартина. — Здесь собираются почти все. Только за чаем мы и встречаемся друг с другом.

— У меня создается впечатление, — заметил Сэм, — что у вас на факультете вообще мало возможности уединиться.

— Временами это мешает, — пожал плечами Мартин. — Но ко всему можно привыкнуть.

— Но разве столь уж необходимо к этому привыкать? — удивился Сэм и, не получив ответа на свой вопрос, понизив голос так, чтобы его не услышали стоящие рядом, добавил: — Я вот о чем подумал, Мартин: почему бы вам не заниматься той же работой, что и сейчас, но только в отличных условиях, не испытывая недостатка в техническом оборудовании и помощи?

Слегка улыбнувшись, Мартин спросил:

— В отличных условиях? Где именно?

— Вы наверняка уже поняли, — сказал Сэм, — что я предлагаю вам покинуть Кембриджский университет и перейти к нам, в «Фелдинг-Рот». Это сулит вам ряд преимуществ, и, кроме того, работать предстоит в Англии, где мы планируем…

— Извините! — перебил его Мартин. Ученый, казалось, был озабочен. — Могу я вам задать один вопрос?

— Конечно.

— Это — обязательное условие, при котором ваша компания согласна предоставить субсидию?