Сильнодействующее лекарство - Хейли Артур

Чем больше она об этом думала, перебирая в памяти только что минувшие события, тем сильнее кляла свое поведение, все глубже впадая в уныние.

До гостиницы она добралась с настроением хуже некуда.

— Добрый вечер, миссис Джордан. Хороший был денек? — приветствовал ее привратник в холле гостиницы.

— Да, спасибо, — ответила Селия, а про себя добавила: «Хороший… Да не весь».

Повернувшись за ключом, портье захватил и несколько конвертов с деловыми письмами.

«Прочитаю их потом, в номере», — решила Селия.

Она уже собралась было подняться к себе, но тут ее вновь окликнул портье:

— Да, тут есть кое-что еще, миссис Джордан. Какой-то господин звонил всего несколько минут назад. Просил оставить вам записку. По-моему, какая-то бессмыслица, но он сказал, что вы все поймете.

Устало и без всякого интереса Селия взглянула на клочок бумаги. Зрачки ее глаз внезапно расширились, когда она прочла:

ВСЕМУ СВОЕ ВРЕМЯ. В ТОМ ЧИСЛЕ И АМЕРИКАНСКИМ НАХАЛАМ-ДАРОНОСЦАМ.

СПАСИБО. Я СОГЛАСЕН. МАРТИН.

К явному неудовольствию чопорного портье, солидный холл гостиницы «Беркли» огласился громким (ковбойским) криком ликования.

…Наконец в феврале 1973 года состоялось официальное открытие научно-исследовательского института, название которого гласило: «Фелдинг-Рот лимитед. Соединенное Королевство». Одновременно научно-исследовательская программа доктора Пит-Смита была перенесена из Кембриджа в Харлоу.

Руководство компании приняло решение, что первоначально программа исследования в Англии будет сосредоточена исключительно на проблеме старения головного мозга. В качестве обоснования такого направления, как сообщил Сэм, выступая перед советом директоров в Нью-Джерси, служило соображение, что эта программа исключительно своевременна, чертовски заманчива и, кроме того, сулит большой коммерческий успех. Значит, нужно на ней сосредоточиться.

Открытие центра в Харлоу прошло скромно, без шумихи.

— Фанфары грянут, когда нам будет чем похвалиться. Это время еще не наступило, — заявил Сэм, прилетевший специально на церемонию открытия.

Но когда, когда же оно наступит?

— Дайте мне два года, — сказал Мартин Сэму и Селии, когда они смогли остаться наедине. — К этому времени мы обязательно добьемся результатов, о которых можно будет говорить.

Тем временем Селия продолжала свою работу в штаб-квартире «Фелдинг-Рот» в Нью-Джерси в качестве помощника президента по особым поручениям, выполняя задания Сэма, связанные с другими проектами.

Как раз в этот период Америку потряс «Уотергейтский скандал»: словно гигантский нарыв неожиданно лопнул. Как и миллионы людей, Селия и Эндрю каждый вечер наблюдали за развитием драматических событий по телевидению.

В конце апреля, когда напряжение достигло предела, президент Никсон бросил на съедение волкам двух напыщенных чиновников, своих помощников Халдемана и Эрлихмана. В довершение к невзгодам, обрушившимся на страну и на ее президента, в октябре вице-президент Агню был отстранен от дел по обвинению в коррупции. Наконец, десять месяцев спустя, Никсон стал первым президентом в истории США, вынужденным уйти со своего поста.

— Что бы о нем ни говорили, во всяком случае, он войдет в историю благодаря Книге рекордов Гиннесса, — заметил по этому поводу Эндрю.

Все это время, вплоть до 1975 года, дела компании «Фелдинг-Рот» шли довольно успешно, хотя и не отличались особенно высокими результатами. Такому положению способствовали два препарата, разработанные в лабораториях компании: противовоспалительное средство для лечения ревматического артрита и стейдпейс — лекарство для уменьшения сердцебиения и понижения кровяного давления. Первый препарат пользовался весьма скромным успехом, зато стейдпейс зарекомендовал себя отличным эффективным средством и сразу завоевал широкую популярность.

Доходы компании «Фелдинг-Рот» благодаря этому лекарству могли быть еще выше, если бы не задержка с разрешением на производство и продажу стейдпейса в США по вине ФДА — Управления по контролю за продуктами питания и лекарствами. Причем задержка совершенно недопустимая: на целых два года больше, чем того требовали соответствующие правила.

Как с горечью заметил по этому поводу директор научно-исследовательского отдела Винсент Лорд, в вашингтонской штаб-квартире ФДА «царит паралич воли: полнейшее нежелание принимать какие бы то ни было решения». Такого же мнения придерживались и в других фармацевтических компаниях. Поговаривали, будто один из высокопоставленных чиновников ФДА выставил на своем рабочем столе табличку с известным изречением: «Они не пройдут!» Казалось, что эти слова действительно выражают суть подхода руководства управления к любой заявке на новый лекарственный препарат.

Примерно в это время родилось выражение «лекарственный дефицит». В стране создалась реальная ситуация, когда стало невозможно достать жизненно необходимые лекарства, доступные за пределами США.

Сэм Хауторн в открытую выступил против подобной позиции на очередном съезде представителей фармацевтической промышленности.

— Жесткие нормы безопасности, — заявил Сэм, — необходимы в интересах общества, и еще недавно их можно было сосчитать по пальцам. Но нерешительность нынешних бюрократов выходит за все пределы. Тем самым стране наносится ущерб. Что же до критиков нашей отрасли, которые то и дело вспоминают о талидомиде, я им отвечу следующее: на сегодняшний день количество детей, искалеченных талидомидом, куда меньше количества тех американцев, кто страдает и гибнет, не имея возможности своевременно воспользоваться эффективными лекарствами из-за бюрократических проволочек.

Эти жесткие слова ознаменовали начало яростных дебатов, которым было суждено продлиться многие годы.

Часть третья

1975–1977

Помимо проблем надуманных, перед доктором Винсентом Лордом стояли и другие — вполне реальные. Одна из них касалась ФДА.

Эта организация со штаб-квартирой неподалеку от Вашингтона в округе Колумбия представляла собой сложнейший барьер на пути любой фармацевтической компании, вознамерившейся получить аттестацию на использование в промышленных масштабах нового лекарства. Далеко не всем удавалось благополучно дойти до финиша и получить заветное разрешение. А поскольку создателями новых препаратов почти всегда были крупные фармацевтические компании, они, как правило, находились в состоянии активной вражды с ФДА. Все зависело от остроты момента: стычки на поприще научных разногласий могли смениться тотальной войной. Для Винсента Лорда это была настоящая война. В его служебные обязанности входили контакты между «Фелдинг-Рот» и ФДА и контроль за их осуществлением. Он терпеть не мог это занятие. Ему не нравились люди, которые там работали, а иных он попросту презирал.

Но чтобы хоть чего-нибудь добиться от ФДА, ему приходилось либо стараться побороть эти чувства, либо тщательно их скрывать. Для него это было мукой адовой, а иной раз он так и не мог себя пересилить. Конечно же, позиция Лорда была предвзятой. Впрочем, с не меньшим предубеждением относились к ФДА и в других фармацевтических компаниях.

В ряде случаев такое отношение было оправданным. Временами — несправедливым.

Как стражу общественного здоровья, ФДА приходилось ограждать невинных граждан от чрезмерной алчности, некомпетентности, безразличия или халатности — в общем, от всех прегрешений, присущих порой жадным до прибыли фармацевтическим компаниям. ФДА выступало в роли доброго ангела, добивалось от тех же фармацевтических компаний производства в сжатые сроки и выпуска новейших чудо-лекарств, способных продлевать жизнь и облегчать страдания.

Случалось ФДА выступать и в роли «мальчика для битья», когда очень уж активизировались критики, обвинявшие его — в зависимости от лагеря, к которому принадлежали, — то в излишней твердости, то в чрезмерной податливости. Для многих своекорыстных политиканов — конгрессменов и сенаторов — ФДА оказывалось удобным трамплином для попадания на страницы газет и экраны телевизоров.