Разрушитель Оков - Guiltythree

страшный стальной голиаф, зазубренные рога венчали безликую стальную плоскость его лица.

«Один.»

Санни снял шлем и почувствовал, как ошейник снова заработал. Тут же он почувствовал, что его способность к Теневому Шагу снова ограничена, а связь с заклинанием прервана. Искры, которые почти слились в Проворный Шип, исчезли, а вместе с ними и незаконченная форма тяжелого куная.

...Это не имело значения. За эти семь секунд он уже достиг всего, что ему было нужно.

Санни мог бы использовать это время, чтобы сделать Теневой Шаг как можно дальше, покинув помещения Красного Колизея. Однако это оставило бы его без сущности посреди территории Солвейн, с проклятым ошейником, все еще обвивающим его шею.

Покинуть Красный Колизей было легко, но выбраться из него было гораздо труднее. Пока Санни был в ошейнике, он оставался привязанным к чарам древнего театра. Он по-прежнему оставался рабом.

К тому же... было кое-что, что он не хотел оставлять позади.

Санни услышал, как Святая расправился со вторым Кошмарным Существом, и повернулся к Элиасу, который смотрел на него расширенными глазами.

Юноша все еще был заперт в клетке...

Конечно, Санни мог оставить его умирать. На самом деле, это было очевидным решением. В конце концов, молодой Пробужденный не был настоящим.

Вот только, возможно, он был...

Санни понятия не имел, были ли эти люди иллюзией или нет. Об этом ему говорили правительство и общепринятые знания. Но было ли это знание правдой? Он не был уверен.

Он знал только, что тени Горного Короля и старого раба, которого он убил в Первом Кошмаре, все еще находились в его Море Душ, неотличимые от всех остальных существ, которых он убил в реальном мире и в Царстве Снов. Иллюзия, созданная Заклинанием, если это было то, чем они были, могла также обладать душой и тенью... если так, то так ли уж они отличались от настоящих людей?

В любом случае, это не имело значения. В реальности Кошмара Элиас был живым существом. Его напарником. Санни был полон решимости спасти его.

Им двоим было суждено умереть на арене. Что ж... судьба может идти к черту. Они сохранили друг другу жизнь в Красном Колизее, и теперь оба собирались выбраться из него. Вместе. Это было его яростное, непреклонное решение.

К тому же... Санни очень, очень нужен был Элиас, чтобы его план побега сработал.

Проблема, однако, заключалась в клетке. Она была выкована из того же неразрушимого сплава, что и их ошейники. Так что вытащить юношу из нее было не так-то просто...

С низким рычанием Санни запрыгнул на висящую клетку, ухватился за прутья изогнутыми когтями на ногах и замахнулся Осколком Полуночи. Он целился не в саму клетку... вместо этого он целился в цепь, прикреплявшую ее к потолку.

Усиленный тенью, строгий тачи прорезал ржавую цепь, легко разорвав ее. Клетка упала на пол, издав громкий грохот, прокатившийся по темному подземелью, а затем опрокинулась набок.

Запертый внутри, Элиас был сброшен вниз. Однако почти сразу же юноша восстановил равновесие и присел, уставившись на Санни дикими глазами.

— Быстрее! Что бы ты ни задумал, Демон, поторопись! Священник скоро будет здесь!

Санни задрожал, вспомнив ауру дикой, сокрушительной силы, исходящую от их Вознесенного тюремщика, и холодный блеск его ужасающего клинка.

Элиасу не нужно было напоминать ему об этом... Санни с болью осознавал, как мало времени у него осталось...

Глава 620: Смерть

Металл ошейников и клеток нельзя было сломать... но это не означало, что его нельзя было согнуть. Скрутить стальную полосу, плотно обмотанную вокруг шеи, было бы не самой лучшей идеей, однако железные прутья клетки, удерживающие Элиаса, были совсем другим делом.

Санни просто нужен был хороший рычаг, и именно поэтому он срубил клетку.

Бросив нервный взгляд назад, в ту сторону, откуда обычно появлялся Красный Жрец, он стиснул зубы и просунул одну руку сквозь прутья, толкая Элиаса назад. Сначала нужно было размягчить металл, а это было тяжелым процессом.

Лезвие Жестокого Взгляда вдруг засияло ослепительным белым светом, распространяя почти осязаемое тепло в холодном воздухе жуткой темницы. Санни не стал задерживаться и прижал мрачный меч к стальным прутьям, позволяя божественному пламени, заключенному в нем, поделиться своим испепеляющим накалом с зачарованной клеткой.

«Давай... давай...»

У его действий было два возможных результата. Один из них заключался в том, что он сможет размягчить металл и согнуть его... другой — в том, что он сварит Элиаса заживо внутри клетки.

Существовал также шанс, что их Вознесенный тюремщик прибудет быстрее обычного, что было бы очень, очень, очень плохо...

Санни считал секунды и смотрел на железные прутья, желая, чтобы они быстрее нагрелись. Медленно холодный металл стал слегка красным, затем ярко-оранжевым. Наконец, в том месте, где их коснулось раскаленное лезвие Жестокого Взгляда, появился оттенок чистого белого цвета.

Санни предпочел бы подождать подольше, но времени больше не было.

Бросив меч на землю и прикусив клыками Осколок Полуночи, он вцепился в раскаленный металл всеми четырьмя руками и терпел боль от яростного жара, медленно распространяющегося по перчаткам на голую кожу. Затем Санни поставил ногу на другой прут, приказал всем трем теням обернуться вокруг его тела... и потянул.

Теперь, когда клетка стояла на земле и была устойчива, он мог использовать все мышцы своего демонического тела, чтобы давить на нее, а не только те, что были на руках. Корпус, плечи, спина, мощные бедра и икроножные мышцы — все его тело работало в унисон, чтобы согнуть стальные прутья.

Из его рта вырвался придушенный рев, омывающий лезвие строгого тачи и отдающийся эхом в холодной темноте.

Санни тянул и толкал в разные стороны со всей своей чудовищной силой. Уже будучи демоном и дополненный тремя тенями, он был ужасающе силен. И все же раскаленные прутья отказывались сдвинуться с места... по крайней мере, на несколько секунд.

Затем, когда казалось, что его мышцы вот-вот взорвутся от нечеловеческого напряжения, металл наконец сдался. С металлическим стоном один из прутьев начал сгибаться, сначала слегка, а потом все больше и больше...

«Да!»

Элиас, однако, не разделял ликования Санни. Вместо этого он побледнел, на его лице появилось испуганное выражение. Не говоря ни слова, юноша поднял одну руку, указывая куда-то за спину своего партнера.

— C-священник!

И тут же Санни почувствовал, как от края его теневого чувства к нему летит могучая тень, приближаясь все ближе и ближе с ужасающей скоростью.

«Проклятие...»

Вознесенный прибыл на несколько секунд раньше, чем должен был!

Не оборачиваясь, Санни в последний раз потянул за раскаленный прут, создавая достаточное