Выжить для любви - Светлана Михайловна Чудова

на нее сегодня – такой одержимости сексом он не испытывал с шестнадцати лет. Нет, чудо тут ни при чем: просто испугался. Слишком уж сильно его влекло к ней. Подобного влечения к Шурочке он не замечал даже в первые месяцы их любви. Правда, в то время он уже спал с ней, поэтому сравнивать не стоит.

Если бы не расследование, сейчас он направился бы прямиком к ней. Но пока невиновность Вероники не доказана, приближаться к ней нельзя. Ее алиби подтверждено чеками, билет в кино подлинный. Осталось только проверить ее финансовое положение – и все, она чиста. Дети Виленского унаследовали гораздо больше, чем Ника. У каждого из них есть алиби. Однако киллера можно и нанять.

Все это не нравилось Кириллу. Большинство убийств совершают люди, близкие к жертве: члены семьи, соседи, друзья. Самый сложный из всех случаев – убийство, совершенное посторонним человеком. Куда ведут следы? Как убийца попал в дом? Неужели это один из осужденных судьей Виленским? Звучит вполне разумно. Однако в доме нет ни следов взлома, ни признаков борьбы. Словно старик сам открыл дверь убийце, пригласил его войти и разговаривал с ним в библиотеке.

Как с давним знакомым.

Итак, мы опять возвращаемся к соседям, членам семьи и друзьям?

Кирилл принялся перебирать в памяти все, что знал. Никто из соседей не заметил у дома чужой машины, но ведь было темно. Вероника вернулась без нескольких минут одиннадцать, вскоре после этого нашла труп. В службу спасения она позвонила в шесть минут двенадцатого. Первая патрульная машина прибыла через пять минут, сам Кирилл – примерно через двадцать минут после звонка Ники. Труп только-только начал коченеть, значит, смерть наступила между семью и девятью часами, может половиной десятого. Сам он склонялся к более позднему времени.

Виленский открыл дверь убийце. Никто в округе не слышал выстрелов, которые наверняка раздались бы, будь за дверью отсидевший в тюрьме преступник, решивший отомстить судье.

Любопытно было бы посмотреть, какие отпечатки пальцев найдены в библиотеке. Отпечатки Вероники, самого Виленского, возможно – кухарки, наверняка уборщицы. Иначе и быть не может. Для сравнения у Ники придется взять отпечатки.

Предстоит еще раз осмотреть дом: убийца мог пробраться в него в темноте, убить старика и спокойно уйти пешком. Но где же тут мотив? Кирилл уже знал, что у Виленского было много друзей и знакомых, его любили. Никаких скелетов в шкафу, ни единого неблаговидного поступка, который мог бы всплыть на поверхность. Старик не мошенничал в бизнесе, не играл в азартные игры, не злоупотреблял спиртным и, насколько знал Кирилл, не вступал в связь с женщинами с тех пор, как семь лет назад умерла его жена.

Так кому же понадобилось убивать его?

Если мотив не месть, не любовь и не деньги, что остается?

Ничего – в том-то и беда. Значит, мотив – один из перечисленных трех. В том, что это месть, Кирилл сомневался: старик знал убийцу и пригласил его в дом. Отношения? Виленскому было восемьдесят пять лет, у него не имелось любовниц, а при жизни жены он хранил ей верность. Остаются только деньги.

Вечно все упирается в них.

Мысль Кирилла описала полный круг и снова вернулась к Нике.

Дети Виленского выросли в богатстве и роскоши. Они всегда знали, что у отца есть деньги. Зачем же им понадобилось убивать его? И почему не десять лет назад и не в прошлом году? Почему бы не подождать еще пару лет, до следующего сердечного приступа? Возможно, у кого-то из детей Виленского возникли финансовые затруднения – надо выяснить, но убийства это еще не объясняет.

И все-таки главный подозреваемый – Вероника.

Дьявол!

* * *

Ника проснулась в три часа – с тяжелой головой, забыв, где находится. Она полежала, прислушиваясь к невнятному шуму за окном, глядя на плотные шторы. Казалось, ее голова набита ватой: мыслительный процесс требовал значительных усилий.

Затем она все вспомнила, и горе сжало когтями ее горло и грудь. Она крепко зажмурилась, но это не помогло. Ника опять отчетливо увидела Аркадия Юрьевича в кожаном кресле, в окружении пятен крови и ошметков мозга. Почувствовала ужасный тошнотворный запах и со стоном открыла глаза.

Она медленно села, чувствуя, как ноют все мышцы. Ей опять пришлось спать обнаженной. Попросить Кирилла привезти ей пижаму она совсем забыла. Вернувшись в гостиницу, она плакала, пока не уснула. И теперь глаза немилосердно саднило. У нее мелькнула мысль, что она не похожа не только на вышколенного, но даже на мало-мальски опытного дворецкого.

В комнате было холодно. Мобильник она положила на тумбочку у кровати, чтобы родные Аркадия Юрьевича не теряли ее. Помимо них, она ни с кем не хотела говорить.

Ника вынырнула из уютного кокона одеяла. На полу у двери виднелось что-то белое. Листочки с сообщениями.

Одно сообщение прислал администратор гостиницы: Нике доставили пиджак. Второе, от Федорова, было кратким: «Позвоните мне».

Вздохнув, Вероника взяла мобильник и набрала указанный номер.

Он ответил почти сразу.

– Федоров слушает! – Его голос звучал взвинченно – видимо, от избытка кофеина.

– Это Вероника Тропарева. Я получила ваше сообщение.

– Вы выспались?

– Проспала часа три. Кстати, спасибо за пиджак.

– Не за что. Слушайте, вы случайно не знаете, кому Виленский одалживал деньги? Бывало ли, что долги ему не возвращали?

Ника провела ладонью по лицу, роясь в памяти.

– Он постоянно кому-нибудь одалживал деньги, точнее – дарил, потому что, когда ему пытались вернуть долги, он наотрез отказывался их брать.

– А кто-нибудь из соседей был в числе его должников?

– Не знаю. Из соседей? Да нет, вряд ли. Все его соседи – состоятельные люди.

– А близкие Виленского? У кого-нибудь из них возникали финансовые затруднения?

– Даже если и возникали, со мной Аркадий Юрьевич о них не говорил. В этой семье никого не считали «паршивой овцой». – Ника помедлила, вдруг сообразив, к чему клонит Федоров. Она холодно произнесла: – Я представлю вам полный отчет о моем финансовом положении.

– Будьте так любезны, – сухо и деловито попросил он.

Ника отложила телефон. Сегодня утром Федоров показался ей более дружелюбным и человечным. А теперь опять стал ментом. Но как бы он ни вел себя, ее так и тянуло прильнуть к нему. Не имело значения даже то, что он лез в ее дела, пытался выяснить, почему она могла убить старика, и в то же время снять с нее вину. Он просто выполнял свою работу. Если бы он сразу заявил, что она невиновна, Ника не чувствовала бы себя так уверенно. Федоров