Жизнь Темучжина, думавшего покорить мир: Чингис-хан. Личность и эпоха. - Евгений Иванович Кычанов

и пошел. Вдруг неожиданная задержка: с лошади сползло седло. Стал он рассматривать — и видит: седло сползло при туго подтянутой подпруге и нагруднике. Вот так причина задержки?! Тогда стал он раздумывать: «Подпруга еще туда-сюда, но как могла сползти также и подгрудная шлея? Не иначе само небо меня удерживает". И он вернулся назад и провел в лесу еще трое суток. Решил было опять выходить, как смотрит: у самого выхода из тайги, у самого выхода лежит белый валун-камень, величиной с походную юрту, и вплотную закрывает выход. «Не ясно ли, — подумал он, не ясно ли, что само небо меня удерживает". Провел он в лесу еще девять суток без всякой пищи и думает: «Ужели довести себя до бесславной смерти? Выйду теперь!" И принялся срезать стволы ножом для очистки стрел, срезать деревья, которые не давали прохода, окружая ют белый валун, величиной с юрту, что свалился откуда-то и заслонил проход. Кое-как провел он свою спотыкавшуюся лошадь и уже стал было выходить на прогалину. А тайчиудцы тут как тут, сторожат. Схватили его и повели с собой» [Сокровенное сказание, с. 92.

Мы не станем сосредоточивать внимание читателя на имеющихся здесь фольклорных мотивах лес укрывает героя, небо, чудесные силы предупреждают его: «не выходи», но он вынужден нарушить их волю, выходит и попадает поэтому в руки преследователей. Обратимся к тому, что пишет Рашид-ад-дин. Он, как мы помним, ни словом не упоминает об убийстве Бектера. В повествовании о меркитах говорится: «Как-то раз во время юности Чингиз-хана они одержали над ним победу, и его внезапно захватили в плен. В те дни не существовало обычая быстро убивать пленных, так как, возможно, что-нибудь за них возьмут и тогда их освободят. Это дело произошло так. Однажды Чингиз-хан ехал по некоему важному делу; он достиг высокого холма и направился на его вершину; седло вместе с ним отделилось от спины лошади без того, чтобы распустилась подпруга и развязались нагрудные ремни; Чингиз-хан упал. Сильно удивившись этому обстоятельству, он сам себе сказал: "Может быть, всевышняя истина не желает, чтобы я ехал по этой дороге, и затрудняет мое дело». Он подумал о возвращении, но сатана снова одержал над ним верх, и Чингиз-хан отправился но влечению сердца. Неожиданно некоторое количество людей из племени меркитов напали на него, захватили, увели и стерегли до тех пор, пока, по прошествии некоторого времени, не прислали им кое-что из дому Чингиз-хана и не взяли его обратно» [Рашид-ад-дин, т. I, кн. 1, с. 115].

Обстоятельства пленения Темучжина тайчиутами и меркитами, как мы видим, совпадают. Но Рашид-ад-дин упоминает и о тайчиутском плене Темучжина: «В то время, когда между Чингиз-ханом и тайджиутами была вражда и распря, эти последние. найдя однажды удобный случай, внезапно схватили Чингиз-хана». «Однажды Чингиз-хан попал к ним, врагам, в руки. Его освободил… Соркан-Ширэ из племени сулдус» [Рашид-ад-дин, т. I кн. 2, с. 86]. Совпадает в основных деталях и рассказ о побеге Темучжина из тайчиутского заточения в «Тайной истории» и у Рашид-ад-дина. Оба рассказа красочны, и то, что автор позволил себе привести их здесь полностью, думаю, не затруднит читателя.

Итак, «Тайная история»: «16-го числа Первого летнего месяца, по случаю праздничного дня полнолуния, Тайчиудцы праздновали веселым пиршеством на крутом берегу Онона и расходились. когда уже заходило солнце. На это празднество Темучжина привел какой-то слабосильный парень. Выждав время, когда все праздновавшие разошлись, Темучжин бежал от этого слабосильного парня, вырвавшись у него из рук и всего раз ударив его по голове шейной своей колодкой. Он прилег было в Ононской дубраве, но, опасаясь, как бы его не заметили, скрылся в воду. Он лежал в заводи лицом вверх, а шейную колодку свою пустил вниз плыть по течению. Между тем упустивший ею человек громко попил: «Упустил колодника!» На его крики со всех сторон стали собираться Тайчиудцы. Они тотчас же принялись обыскивать рощу Ононскую: светил месяц, и было светло как днем. Сулдусский Сорган-Шира проходил как раз мимо того места, где Темучжин лежал в завод и. Он заметил его и говорит: «Вот это дело! За то, видно, ты и не мил своим братцам, что так хитер, что

Во взгляде — огонь,

А лицо — что заря.

Но не робей, так и лежи, я не выдам! — и поехал дальше. Когда стали уговариваться о дальнейших поисках, Сорган-Шира посоветовал: «Давайте снова хорошенько обыщем каждый свой участок обратным путем". Все согласились и пошли каждый обратно тем же своим путем, снова тщательно его обыскивая. Вторично проезжая мимо него, говорит Сорган-Шира: «Лежи себе. Неподалеку тут твои братцы точат на тебя зубы и языки. Но не робей!» и поехал дальше. И опять уговариваются они о новых поисках, и опять советует Сорган-Шира: «Сынки Тайчиудцы! Среди белого дня вы потеряли целого человека, как же можем мы найти его темною ночью? Давайте напоследок хорошенько посмотрим на обратном пути, каждый свою долю, да и по домам; а завтра утром опять сойдемся на поиски. Куда может уйти этот человек с колодкой на шее?". Все согласились и пошли снова повторным поиском. Опять подъехал к нему Сорган-Шира и говорит: «Уговорились кончать поиски, утром будем искать. Теперь выжди, когда мы разойдемся, да и беги домой. Если же тебя кто увидит, смотри, не проговорись, что я тебя видел". И с этими словами уехал.

Выждав, пока они разошлись, Темучжин пошел вниз по Онону разыскивать юрту Сорган-Шира. Он размышлял так: «Еще позавчера… мне пришла очередь ночевать тут… сыновья его (Сорган-Шира) Чимбай с Чилауном жалеют меня. Ночью, видя мои мучения, ослабляют колодку и дают возможность прилечь. А теперь вот Сорган-Шира хоть и заметил меня, а проехал мимо. Не донес. Не спасут ли они меня и в настоящем положении?"

Юрта Сорган-Шира была приметная: все время переливали молоко и всю ночь до самого рассвета пахтали кумыс. Примета — на слух. Идя… на стук мутовки, он и добрался до юрты. Только он вошел, как Сорган-Шира говорит: «Разве я не велел тебе убраться восвояси? Чего ты пришел?". Тогда оба его сына, Чимбай и Чилаун, стали говорить: «Когда хищник загонит малую птичку в чащу, то ведь и чаща сама ее спасает. Как же ты можешь говорить подобные слова человеку, который к нам пришел?". Не одобряя слов своего отца, они сняли с него колодку и сожгли ее на огне, а самого поместили в телегу, нагруженную овечьей шерстью и стоявшую за юртой. Они поручили его заботам младшей сестры, но имени Хадаан, строго