Жизнь Темучжина, думавшего покорить мир: Чингис-хан. Личность и эпоха. - Евгений Иванович Кычанов

Сами они до рассвета продержали укрывавшие Темучжина от снега войлоки, ни разу не пошевелившись. Раз, когда на Темучжина и его людей напали разбойники, Мухали вначале успешно отстреливался, а потом снял с коня седло и укрыл им Темучжина от стрел нападавших [Юань ши, цз. 119, с. 1а — 16].

Про Борохула известно, что он служил Темучжину, был первым его тысячником и пал от руки врага. Сын Сорган-Шира Чилаун помог Темучжину бежать из тайчиутского плена. Очевидно, по разным причинам каждый из них перешел на службу к нему, стал его нукером, но столь же очевидно и то, что они чтили Темучжина за его высокое происхождение и за его личные качества. Эти люди, как и многие другие, о которых мы скажем ниже, примкнули к Темучжину в той междоусобной борьбе, которая развернулась в монгольской степи в последнюю треть XII в., и не ошиблись.

Судя по материалам источников, Темучжин после женитьбы стал проявлять активность как политический деятель. Прежде всего он стал думать о том, как найти союзников для будущих битв с врагами. Придя в дом мужа, Борте подарила своей свекрови Оэлун доху из черного соболя. И решил Темучжин отвезти эту доху в подарок правителю кереитов Тоорил-кагану, рассудив гак: «Ведь когда-то Тоорил-хан кереитский побратался, стал андой с батюшкой Есугай-ханом. А тот, кто доводится андой моему батюшке, все равно что отец мне» [Сокровенное сказание, с. 95].

Темучжин был молод и смышлен. Он знал цену титулам и потому, видно, уже не впервой величал своего покойного отца ханом. А кем мог стать ханский сын? Тоже только ханом.

Когда-то Есугай-баатур и кереитский Тоорил-каган действительно были побратимами, ибо Есугай неоднократно оказывал помощь Тоорил-кагану и вызволял его из разных бед. Путь Тоорил-кагана к власти, как и многих татаро-монгольских ханов, был устлан не розами, а головами. Дед Тоорил-кагана Маркуз был пленен татарами и выдан ими чжурчжэням. Тоорил-хан начал свою «карьеру» с того, что убил двоих своих братьев Тай-Тимур-тайши и Юла-Магасу. Воспользовавшись этим, дядя Тоорил-кагана-Гур-хан напал на него и лишил его улуса. «Гур-хан заставил бежать Он-хана (Тоорила. Е. К.), разграбив его. Он-хан, бежав с сотней людей, уходил от преследователей. Есугэй-каан принял его сторону и взял его. После того Есугэй сказал: «Нам нужно вести дружбу с этим человеком и стал с ним побратимом (анда). В этом положении Кутула-каан сказал [Есугэю]: «Дружба с ним недоброе дело, поскольку мы его хорошо узнали. Лучше стать андою с Гур-ханом, так как у него мягкий и хороший характер, а этот человек убил своих братьев и кровью их запачкал знамя чести»… Есугай-бахадур не согласился с этим и стал с ним [Он-ханом] другом и побратимом. Он напал на Гур-хана и обратил его в бегство, а улус его отдал Оп-хану» [Рашид-ад-дин, т. I, кн. 1, с. 130].

Гур-хан бежал на территорию тангутского государства Си Ся. Брат Тоорила Эрке-Хара до этого бежал к найманам. Найманы через какое-то время напали на Тоорила, разгромили его и отдали его улус Эрке-Хара. «Отец Чингиз-хана вторично оказал помощь Он-хану и, изгнав Эркэ-Кара и опять взяв место, [занимавшееся] Он-ханом, отдал ему» [там же, с. 131]. Можно с уверенностью сказать, что Темучжин, живя в захолоустье и испытав муки плена, тем не менее был хорошо осведомлен о ситуации в огромной монгольской степи. Выбор его не случайно пал на кереитов.

Кереиты были сильным племенем. «В го время и в тех пределах, — по словам Рашид-ад-дина, они имели больше силы и могущества, чем другие племена. До них дошел призыв Иисуса — мир Ему! — и они вступили в его веру» [там же, с. 127]. Таким образом, кереиты были христианами несторианского толка. Покровительсво и дружба одного из сильнейших ханов монгольских степей обеспечивали Темучжину защиту и поддержку в сокрушении врагов и восстановлении отцовского улуса.

Темучжин прибыл на реку Толу, где была орда, ханская ставка Тоорил-хана.

— Когда-то вы с родителем моим побратались и, стало быть, вместо отца мне, — сказал он и подарил Тоорил-хану соболью шубу матери.

Тоорил-хан также, по-видимому, хорошо осведомленный о делах сына бывшего своего побратима Есугая, наслышанный о способностях Темучжина, а главное, о его целях, сказал в ответ именно то, чего тот желал:

— В благодарность за соболью шубу я соберу твой рассеянный улус.

По возвращении от Тоорил-хана один старик монгол, помнивший славу семьи Есугая и подаривший некогда на рождение Темучжина его родителям соболью пеленку, отдал в услужение Темучжину своего сына Чжельме:

Вели ему коней седлать,

Вели ему дверь открывать.

Так Темучжин приобрел второго нукера. С такими же присказками отдавали своих сыновей в нукеры Темучжину и другие монголы. Гун-ва, передавая Темучжину Мухали и его брата Бугу, якобы сказал:

Пусть станут слугами

У твоего порога.

Если от твоего порога

Уйдут,

Связки ног им перережь.

Пусть станут наследными слугами

У твоего полога.

Если твой полог

Покинут,

Печень

Им вырежь.

То же самое говорит Чилаун Хайчи, отдавая Темучжину в нукеры сыновей Тунге и Хаши:

Я отдаю, чтобы они

Постоянно пребывали у твоего золотого порога.

Если от твоего золотого порога Отделятся, уйдут.

Жизнь их прерви.

Я отдаю, чтобы они

Широкий полог твой поднимали. Если от твоего широкого полога Прочь уйдут, Вырви их сердце!

(по «Сокровенному сказанию», с. 114–115)

Ясно, что вступление в нукерство сопровождалось обрядом, во время которого произносились известные, стандартные слова, символизирующие акт передачи сына в вечную службу хану, службу преданную, за измену которой полагалась смерть. Чжельме был урянхат. Рашид-ад-дин дает его полное имя — Джэлмэ-Ухэ. «Значение «ухэ» — дерзкий человек, разбойник и богатырь. Так как он обладал этими качествами, то был прозван этим именем» [Рашид-ад-дин, т. I, кн. I, с. 157].

Очевидно, не всем понравились переговоры Темучжина с Тоорил-каганом, видимое усиление его. И вот меркиты задумали отомстить Темучжину за старые дела Есугая, за то, что отнял он у их соплеменника Чиледу невесту Оэлун. Лихие разбойные набеги в Монголии середины XII в. были делом обычным. Украсть тайком считалось недостойным поступком, а отбить силой — подвигом мужества. Джувейни так писал о жизни татаро-монгольских племен до возвышения Чингиса: «Они не были объединены друг с другом, и между ними постоянно была вражда и происходили ссоры. Некоторые из них считали разбой и насилие, безнравственные поступки и пьянство за подвиги мужества и превосходства» [Джувейни, т. 1, с. 21].

Почти врасплох застали триста меркитских воинов, предводительствуемых старшим братом Чиледу, Тохтоа-беки, аил Оэлун и