Парикмахер - Христиан Шюнеманн

- Меня это не интересует, - отрезал Холгер.

- Кай, а ты что-нибудь знал про нового друга твоей матери? - спросил я. Стефан толкнул меня в ребра.

- Я не хочу, чтобы Кая втягивали в эти дела. - Холгер уже злился. - Вся история и без того слишком тяжела для мальчика.

Я не сдавался.

- К счастью, еще есть Клаудия. Александру наверняка порадовало бы, что ее подруга так заботится о мальчике. Если бы она могла узнать об этом. - Стефан снова двинул меня по ребрам.

- После похорон я уеду в Берлин вместе с Каем. Мальчик там отдохнет от этой истории. Нам нужно прийти в себя от шока, опомниться. Впрочем, вас это уже не касается. - Холгер решительным жестом завинтил термос. - Ты идешь, Кай?

Мальчик взял протез и стал пристегивать его к ноге.

Времени у меня не оставалось. Теперь или никогда. Я был вынужден говорить открытым текстом. Возьму пример с Александры и, чтобы хоть как-то его подцепить, отброшу стыд.

- Между прочим, - начал я и бессовестно соврал, - в свой последний вечер, то есть незадолго до убийства, Александра мне сообщила, что вы приехали в Мюнхен. По-моему, полиция располагает другой информацией - что вы в то время находились еще в Берлине.

- На что вы намекаете? - Внезапно Холгер зашипел, так что изо рта полетели брызги слюны.

- На то, что вы не сказали полиции всю правду.

- Что вы себе позволяете!

Кай смотрел то на отца, то на меня. Мне было не по себе.

- Я не хочу делать никаких выводов, - сказал я. - Этот факт лишь озадачил меня.

- Вам хотя бы ясно, что вы мне тут приписываете? Вы… вы… парикмахер!

- Простите, пожалуйста, - вмешался Стефан. - Речь идет лишь о снятии противоречия. Вы утверждали, что в то время, когда произошло убийство, вас в Мюнхене не было. Ваша погибшая жена сказала другое.

- А вы кто такой? - Лицо Холгера побагровело и теперь напоминало солнце на закате.

- Стефан Хаммершмид, адвокат.

- Адвокат. Еще интересней! Я не собираюсь тут перед вами оправдываться. Если хотите что-либо против меня предпринять, ступайте в полицию! Кай, ты готов наконец-то? - Холгер почти кричал.

- Пожалуйста, не волнуйтесь. Я сожалею…

- Ни хрена вы не сожалеете!

Кай прижал кулаки к глазам.

- Что все это значит? - завыл он. - Что вы делаете?

- Вот видите, что вы устроили? - Холгер схватил сына за плечо, но тот завыл еще громче.

- Оставь меня, оставьте все меня в покое! Говнюк! Отцепись от меня! Говнюк! Говнюк!

Холгер навис надо мной. На его гладком лбу, словно маленькая петля, билась вена, дыхание отдавало кисловатым кофе.

- Принц, вы еще пожалеете об этом. Клянусь!

После этих слов он быстрым шагом двинулся к автостоянке вслед за сыном. Кай подволакивал левую ногу, словно она больше не принадлежала его телу.

13

Мать шла по салону, как государственный деятель, приехавший с визитом в другую страну. Я скромно сопровождал ее. Она по очереди поздоровалась с Беатой, Деннисом, Керстин, Бенни и другими стилистами, спросила про Китти, которая еще не вернулась из отпуска, и с любопытством осматривала комнаты. Она еще не была здесь после ремонта. Ей понравились светлые тона в передней части салона, где стригут. Зато пестрые абстрактные картины на штукатурке она назвала жуткими. Поинтересовалась, из какого материала сделан темный паркет, похвалила непринужденную рабочую обстановку и дала совет - поставить на стойку разноцветные вазочки для конфет - мол, надо порадовать глаз броскими цветовыми пятнами.

Словом, она была в своем репертуаре. Наконец, мать села в кресло, ее закутали пелериной. Она болтала ногами и разговаривала со мной. Ее мысли были заняты изготовлением карамели для чая и кофе, а мне хотелось доказать, что я хороший парикмахер. Я обслужил ее по полной программе: краска, стрижка, чай с травами. Впрочем, мать потребовала кофе, «такой, Macchiato», и «Файнэншл таймс», «пожалуйста, на английском». Суперглянцевые журналы она отвергла. Через два часа она покрутится перед зеркалом и заявит, что стрижка опять получилась коротковата, а вот цвет красивый.

После этого я обессилел и улегся на скамье во дворике. В моем желудке комом лежали булочки с печеночным паштетом, которые я купил на рынке Виктуалинмаркт, возвращаясь из Английского сада, и заглотнул на ходу. Из салона доносились смех, щелканье ножниц, завывание фенов. Белые лоскуты завивались на небе в мелкие локоны, но солнце все равно их скоро разгладит. Я закрыл глаза. Вот бы теперь вздремнуть, лежа под деревом, и чтобы тебя кто-нибудь щекотал травинкой. Я услышал шаги. На стол поставили чашку, на деревянную дощечку упала коробка, кто-то сел. Щелкнула зажигалка. Я люблю запах загорающегося табака, он напоминает мне о прошлом, о детстве, о супругах Берг, наших служащих, которые курили на кухне. Иногда мне позволялось заплетать фрау Берг косички, крысиные хвостики, с которыми она ходила по кухне, будто хиппи.

- Ну-ка, рассказывай. - Голос принадлежал Беате.

- Прямо и не знаю, с чего начать. Ведь произошло так много всего.

- Давай по порядку. Глаза можешь не открывать, если тебе так лучше.

Я сосредоточился. Сначала редакция. Я увидел Еву Шварц в ее красивом белом кабинете, в пестром платье, делавшем ее похожей на попугая, в окружении сексуальных «Вамп»-девиц на множестве обложек, но напуганную грязной сделкой, которую тайком от нее совершила Александра, продавшись концерну «Клермон» и пустив эти деньги на покупку «порше», протезов для Кая, на финансирование вечеринок и других безумных трат. Подумаешь, тоже мне неприятность! Ведь эта сделка могла никогда и не выйти наружу. К тому же «Клермон» был и, вероятно, останется богатым рекламодателем. В то же время Александра, талантливая, увлеченная своей работой редакторша, с ее творческим подходом, была опасной конкуренткой для Евы Шварц и, возможно, метила на ее место. Все это я рассказал Беате.

Она вдохнула полной грудью воздух, потом выдохнула.

- Значит, у Евы Шварц все наладилось, - заметила она. - От Александры она избавилась, конкуренток теперь у нее нет, и дело о взяточничестве не выйдет за стены редакции - да и кого оно может теперь интересовать? Это уже вчерашний снег. Она и дальше будет работать с Дюра, не обмолвившись ни словом о той истории. Возможно, он и в самом деле был тем самым любовником.

Фабрис Дюра из концерна «Клермон»? Или все же скорее Клеменс Зандер из рекламного отдела? Ведь Александра говорила про «коллегу». Не исключаю, что Дюра в конце концов окажется еще и педиком. Хотя на вернисаже он флиртовал с Евой Шварц. Как сказала бы комиссарша, он педик, раз носит розовые рубашки. Может, мне надо это просто-напросто проверить?

Беа сортировала вслух свои собственные соображения.

- Ева Шварц рафинированная особа. Не нужно забывать, ведь Скорпионом правит Плутон, а вместе с ним Марс, обе планеты страстные. Если влияние плохое, Скорпион реагирует насилием. Ты вот, Том, совсем другой. Если Марс стоит у тебя в неблагоприятной позиции, ты делаешься несговорчивым и эгоистичным, но от тебя все равно не исходит насилие.

Я нашел, что Беа отклонилась от темы.

Я рассказал про Барбару Крамер-Пех, секретаршу, которая обожала Александру и, возможно, даже была в нее влюблена. Но Александра никогда ее не замечала. Ревность - может она стать мотивом преступления?

- Гороскоп?

Я понятия не имел.

- Я допускаю, что она Рак, - заявила Беа. - Ведь у Барбары Крамер-Пех заметна потребность прислониться к кому-то сильному, хотя она и сама не прочь заботиться о других, опекать, верно? И все же, если ее оттолкнешь, она может испортить тебе жизнь своей местью. Не нужно недооценивать Рака и в другом плане - он неплохой дипломат и хитрец. Точно, она явно Рак. Лицо у нее полное? Взгляд меланхоличный, подбородок круглый, неразвитая мускулатура? Да, она Рак. Мой муж номер два тоже был такой.

Беа дала превосходное описание Барбары Крамер-Пех.

- Что там у Глазерши? - спросила Беа. - Знает она, наконец, про орудие убийства?

- Нет. - Мне припомнился камень со стола Евы Шварц: розовый кварц с острыми выступами и гранями. Могла ли она бесстыдно выставить орудие убийства на столике в своем кабинете? Я сел на лежаке, слишком быстро, и у меня закружилась голова - нарушилось кровообращение.

- Я понимаю, ты не захочешь меня слушать, но у меня Клаудия Кох не вызывает доверия, - заявила Беа. - Она разыгрывает из себя невинную овечку, но я все равно ее не исключаю.

Беа всегда городит огород на пустом месте. Я начал нервничать.

- Послушай-ка, - возразил я. - Хватит молоть чепуху! Клаудия была лучшей подругой Александры, ей сейчас очень больно, она вся почернела от горя.

- Между прочим, у меня сейчас свободное время, - сообщила Беа, меняя тему.

- Я уже видел это по тетради. Что собираешься делать?

- У меня назначена встреча с моим новым знакомым по Интернету, его звать Роберт. Челюстной ортопед, сорок пять лет, немного старше меня.

- Звучит солидно.