Парикмахер - Христиан Шюнеманн

- Звучит солидно.

- У него борода.

- Можно сбрить.

- Я хочу тебя попросить об одном одолжении. Позвони мне в половине пятого. Если я отвечу: «Поезжай на Аммерзее без меня», тогда все в порядке. Но если скажу: «О'кей, я тоже поеду в Шварцвальд», ты должен немедленно меня забрать. Мы идем в «Дукатц». Ну, выполнишь мою просьбу?

- Ясное дело. Я позвоню тебе, как только мы закончим дела у Стефана.

Я набрал домашний телефон Клаудии. Первые три цифры совпадают с номером Александры. Ведь дом тот же самый.

- Кох слушает, - сухо прозвучало в трубке.

- Тебе нездоровится или что?

Клаудия рассмеялась.

- Нет, ничего особенного.

- Я могу тебе чем-нибудь помочь? - спросил я и вышел с трубкой за дверь. На Ханс-Сакс-штрассе было тише и спокойней, чем в салоне.

- Почему ты позвонил? У тебя есть ко мне какое-то дело? - поинтересовалась Клаудия.

- Я хочу тебя кое о чем попросить, точней, речь идет о Кае. По-моему, я немного огорчил мальчишку. - Тут я рассказал ей, что произошло в Английском саду.

- Что же ты теперь от меня хочешь?

- Сорри, Клаудия. - Почему она так резко разговаривает со мной?

- Томас, я не сержусь. Я только… ну, просто… понимаешь, я не могу…

Неужели у нее нет никого, кто мог бы ее утешить?

- Может, мне приехать? - спросил я.

- Это очень любезно с твоей стороны, Томас. - Клаудия попробовала засмеяться, но это ей не удалось. - Но только я хочу побыть одна. На меня все так внезапно обрушилось, а я не такая сильная, какой, возможно, всем кажусь. И теперь все эти вещи, которые всплывают на свет… Я-то думала, что хорошо знаю Александру. Думала, что знаю ее вдоль и поперек.

- Что ты имеешь в виду?

Я услышал, как она высморкалась.

- Уже пятнадцать, - да что я говорю? - почти двадцать лет она была моей подругой. - Клаудия, кажется, отпила глоток воды. - Мы вместе поступили в университет. Она носила брюки, как Марлен Дитрих, тогда так еще никто не ходил, и я сказала ей, что это клево. Вот так мы и познакомились, можешь себе представить? А теперь это. Она влезала в долги, жила как Екатерина Великая, сорила деньгами. - Клаудия всхлипнула, похоже, прижала платок к губам. - Извини, что ты теперь обо мне подумаешь?

- Я думаю, ты просто образец стойкости.

- Теперь я спрашиваю себя, можно ли было вообще ей доверять? И доверяла ли мне Александра? И была ли вообще между нами дружба, собственно говоря?

- Тебе известно, кто был ее последним любовником?

Молчание в трубке. Потом неуверенно:

- Значит, ты тоже не знаешь? Я этого не понимаю. Ведь Александра никогда не делала тайны из своих романов с мужчинами. На этот раз все по-другому. Может, это было что-то серьезное?

- Абсолютно точно, что нет. Об этом она мне все-таки сообщила.

Клаудия опять всхлипнула. Вероятно, ее нервы и вправду на пределе.

- Она мне наверняка бы все рассказала в ближайшее время. А теперь уже поздно. Как мне хочется ее обнять, понимаешь, как раньше, когда мы еще были совсем близкими подругами!

Я перестал ее понимать.

- Когда она позвала меня в «Вамп», после моей жизни в Мериленде и социальных исследований, я была абсолютно раздавлена морально. Все, что я делала до этого, пошло коту под хвост, и я вообще не имела представления, как мне жить дальше. Тут Александра устроила меня на эту работу. Сначала, естественно, с испытательным сроком. Но у меня все сразу пошло как надо. Действительно, потрясающая помощь с ее стороны!

Я прислонился к стенке у двери салона и стирал рукавом рубашки высохшие дождевые капли-следы ночной непогоды - с серебряной таблички «Томас Принц. Уход за волосами». Я вспоминал. Александра прервала тогда учебу из-за своей беременности. Она тоже изучала социологию. Клаудия целеустремленно продолжала учиться, университет закончила с отличием, но без всяких перспектив устроиться на хорошую работу. Между тем у Александры уже был в журнале собственный кабинет. Вот тогда она и помогла своей подруге поступить в редакцию. Клаудия была посторонней в издательском деле, так что ей невероятно повезло. Александра же смотрела на свой поступок как на нечто само собой разумеющееся, она считала себя обязанной поддержать подругу и не делала из этого никакого подвига.

- Не упрекай себя ни в чем, Клаудия, - успокоил я ее. - Ты была ей хорошей подругой, я точно знаю. А когда кто-то вот так внезапно уходит из жизни, всегда остаются вещи, которые хочется исправить или выяснить. Это нормально. - Мои слова прозвучали как вполне доброкачественный бальзам на раны.

Из салона вышел клиент. Без слов мы кивнули друг другу. Он отправился вниз по Ханс-Сакс-штрассе, любуясь на свое отражение в стеклах витрин.

- Томас, ты единственный, с кем я могу так говорить.

- Давай как-нибудь встретимся и вместе поужинаем. Как насчет завтрашнего вечера?

- Томас, нет, в самом деле, я не могу.

- Ты не должна прятаться в своей норе!

- Да… нет… не сейчас, пожалуйста, пойми это!

- Тогда приходи, по крайней мере, в мой салон. Я тебя подстригу. Ты сама убедишься, насколько тебе станет легче. - Я услышал, как на другом конце провода Клаудия тихонько рассмеялась. - Я назначаю тебе время, - сказал я. - Завтра вечером. В салоне никого не будет, и я сделаю тебе стрижку, какую ты захочешь.

- Ах, Томми!

Вверх по Ханс-Сакс-штрассе шагал молодой парень. Через плечо он нес «морскую» сумку с двумя ручками. Нет, это невероятно! Мне уже мерещатся призраки!

- Договорились, Клаудия? - спросил я, наблюдая за приближающейся фигурой. Когда он поравнялся с отелем «Олимпик», у меня уже не осталось сомнений - это он. Алеша. Как он добрался сюда? От радости у меня в горле заклокотал смех.

- Посмотрим. Возможно, до завтра.

- Чао, Клаудия, чао, чао. - Я нажал на кнопку. Алеша помахал мне рукой, сумка соскользнула с его плеча. Я бросился ему навстречу, остановился и пробормотал: - Алеша! Ты! - Я убрал волосы с его лица. Алешина кожа была темней обычного, а веснушки - по-прежнему все на месте.

Он засмеялся и спросил:

- Ты удивлен, а?

14

Подписи были поставлены, заверены, и теперь мы смотрели, как секретарша Стефана торжественно высыпает леденцы в вазочку. Они падали звонко, как монеты. Все ждали шампанского и речи, которую я должен был произнести, как сын своих родителей. С бокалом в руке я встал перед папкой с нашими документами и заговорил. Я разглагольствовал не хуже какого-нибудь министра о «новом проекте» дома Принц и о его «грандиозных перспективах», пошло острил по поводу запрета на сладости в дни нашего детства и теперешней обязанности сосать леденцы и завершил все тостом. На этом официальная часть закончилась.

- Спасибо, Томас, - сказала мать и дотронулась до моей щеки.

Теперь меня должна была заменить Регула.

- Не сердись на меня, - сказал я ей. - На обед я не останусь. Алеша приехал.

- Ну и приведи его с собой.

- У меня в салоне мама приняла его за Маттео и поставила меня в неловкое положение. Я с Маттео давно уже не общаюсь.

- Как типично для мамы. Ладно уж, отваливай!

Стефан отозвал меня в сторону.

- Том, я должен с тобой поговорить.

- Я очень тороплюсь.

- Больше не разговаривай ни с кем так, как сегодня утром с Каспари. К этому мужику надо относиться серьезно. Тем более к его угрозам. Он слов на ветер не бросает.

- К угрозам? - Я потрепал Стефана по его мощному загривку. - Не беспокойся, я могу постоять за себя.

Тут меня снова перехватила мать.

- Приезжай поскорей ко мне. В сентябре я буду в Ницце. Привози с собой своего симпатичного француза.

Наконец-то я был на улице. Алеша ждал меня в кафе у Хофгартена. Ему захотелось пройтись через город, схватить за золотые лапы льва перед Резиденцией, поглядеть на красные герани у Ратуши и голубой трамвай, включиться в безмятежный мюнхенский темп жизни. Алеша живет в Москве и Рейкьявике, а теперь еще и в Мюнхене. Я был счастлив, я был самым счастливым парикмахером на свете. Я почти бежал.

Алеша сидел на солнышке, вытянув ноги, и беседовал о чем-то с парой за соседним столиком. Слушая ответы, он, как всегда, наклонял голову набок. Потом я увидел то, что увидел. Кто-то подстриг ему волосы.

- Кто это был? - спросил я.

- Что? Ты о чем? - Алеша удивленно посмотрел на меня снизу вверх.

- Волосы.

- Волосы? Деннис, твой топ-стилист.

- С какой стати Деннис тебя стрижет?

Парочка ухмыльнулась. Алеша встал, что-то произнес по-русски, положил на столик деньги и потащил меня за собой.

- Что в этом плохого?

- Почему тебя стрижет кто-то чужой? Зачем?

Алеша остановился.

- Ну ты и деспот!

- С боков он сильно срезал, и по-новому, мне придется привыкать к новой линии. Впрочем, - я привлек Алешу к себе, - получилось хорошо. Он действительно хорошо тебя подстриг.

- Томас! - Как обычно, Алеша сделал ударение на втором слоге, на «а». - Да он ничего и не срезал, только самые кончики. Почти незаметно.

По песчаной дорожке мы вошли в Хофгартен. Иногда Алеша забегал вперед, то купаясь в солнечных лучах, то ныряя в длинную тень деревьев. Я медленно шел за ним, замечая, как во мне нарастает ощущение близости. Мы были в разлуке почти три месяца. У фонтана я догнал его. Погрузил руки в воду. Вдруг Алеша ударил ладонью по поверхности и сильно обрызгал меня, как делают иногда дети. Он хотел убежать, но я схватил его за плечи и крепко сжал. Алеша совсем размяк, когда я плеснул водой ему на лицо и волосы, а потом слизнул влагу с его губ. Две дамы, сидевшие в тени, тут же встали и удалились.