Цирк уродов - Джек Блэксмит

Миллер поднялся и обратился к своей собеседнице со словами:

— Мадам, вы очаровательны. Я обязательно приду к вам поболтать снова.

Они вышли из госпиталя и сели в машину. Миллер устало потер виски.

— Вы плохо выглядите, — внимательно посмотрел на него Алекс.

— Чувствую себя так же. Что ты так на меня смотришь?

— Жду фразы: «Я слишком стар для этого дерьма».

— Не дождешься, молокосос, — усмехнулся Миллер. — К тому же я не похож на Дени Гловера, а тебе далеко до Мела Гибсона.

— Услышали что-нибудь интересное?

— В день исчезновения Мелинды Гамильтон у старшей медсестры из сумочки пропали сто долларов. Обвиняет мексиканца с кухни, который является ухажером младшей медсестры.

— Очень интересно, — съязвил Алекс. — Это все?

— Нет, — ответил Миллер. — Еще я услышал новую версию убийства Кеннеди. А если бы посидел еще немного, то узнал бы, кто на самом деле убил президента Линкольна. У бабки все в голове перемешалось. Да, еще анекдот новый услышал: «Комиссия в психушке. Главный врач показывает палаты и говорит проверяющему: «А этот пациент считает себя Дунканом Маклаудом из клана Бессмертных. Самый запущенный случай, мы его уже двести лет лечим». — Он серьезно посмотрел на Алекса и добавил: — Это мне доктор рассказал.

— А мне, — хмыкнул Алекс, — один из пациентов дал улику, которая наверняка выведет нас на похитителей, — и, вытащив скомканные листки, продемонстрировал напарнику.

— Что это? — бросил на них равнодушный взгляд Миллер.

— Псих, вырвавший их из журнала, уверен, что они помогут найти пропавших людей и выйти на след демонов.

— Чудесный результат опроса — анекдот и признания сумасшедшего. Выбрось эту гадость!

Алекс снова положил листки в карман.

— По дороге выброшу, — он был очень аккуратным.

— На сегодня все. Тебя домой подвести?

— Если не сложно.

Машина тронулась с места. Миллер снова включил джаз и, словно этого было мало, принялся фальшиво подпевать. Алекс решил, что, когда они поедут в егомашине, то будут слушать исключительно хип-хоп.

— Только я в книжный магазин сначала заеду, — предупредил Миллер, прервав свои завывания.

— А ту книгу, что вчера купили, вы уже прочитали?

— Нет.

— Не интересная?

— Не знаю. Я их не читаю, просто собираю.

— Зачем?

— Выйду на пенсию, перееду в Майами, тогда и буду читать. Сяду на балконе, налью в бокал коньяк, положу на колени книгу и буду любоваться закатом.

— Так это у вас типа традиции такой?

— Угу, — кивнул Миллер. — Последний год, раз в неделю, я покупаю одну книгу.

Через минуту старик притормозил возле «Макдоналдса». Алекс высунулся в окно, и «улики» отправились в мусорную урну.

Агент не заметил, что одна из бумажек осталась в пиджаке. Смятый лист, выглядывавший из кармана, позволял прочитать всего два слова: ДЕТИ БОГА.

Глава 8

Ночь живых мертвецов

Хэллоуин вступил в свои права, и вечерний город наполнился нечистью. Поодиночке, но в основном группами, по улицам бродили упыри, оборотни и тролли. Они стучались в двери, собирая жертвы, с помощью которых люди пытались откупиться от сил зла и умилостивить злых духов.

— Мамочка, ну, давай еще в один дом зайдем. — Маленькая девочка в костюме ведьмы просительно подняла подрисованные черной тушью бровки.

Симпатичная женщина, затянувшись тонкой сигаретой, устало ответила:

— У вас и так кульки полные.

— Конфет много не бывает, — авторитетно проговорил толстенький мальчик, наряженный пиратом. В правой руке он держал игрушечную саблю, а в левой — надкушенную шоколадку.

— Ну ладно. — Мама взъерошила ему волосы и улыбнулась — Еще один дом.

— Ура! — взмахнул саблей мальчик. — Кошелек или жизнь, тысяча чертей!

— Не ругайся.

— Ой, мама, смотри! Какой страшный у него костюм!

Женщина проследила за взглядом дочки.

На другой стороне пустынной улицы, в тени деревьев, стоял человек. Освещения, чтобы рассмотреть его лицо, было недостаточно, но и того, что можно было увидеть, хватало. Человек был огромного роста и действительно выглядел пугающе: длинный плащ с прорехами обрисовывал крупный квадрат туловища. Одна рука лежала в кармане этого плаща, вторая, опущенная вдоль тела, почти достигала колен. Эта рука неестественной длины, а также высокий конический череп вызывали смутное беспокойство.

По спине женщины пробежал озноб. Темный силуэт напоминал ей гигантскую гориллу с Черного континента, родившуюся в синих горах, среди душных джунглей Африки, и каким-то чудом очутившуюся в центре Чикаго. Но самым жутким было то, что, похоже, это не был грим. Человек (или что оно там такое?) действительно так выглядел!

Женщина помахала рукой, заставив себя улыбнуться:

— Добрый вечер!

Человек молчал. Он просто смотрел на них.

Женщина отшвырнула сигарету и взяла детей за руки, крепко сжав их пальцы.

— Пошли отсюда, — сказала она. — Быстро. Нам пора домой.

— Ну, ты же обещала, — заныла девочка.

— Я кому сказала?!

Оглядываясь, испуганная мать буквально потащила детей в сторону парковки. Человек в плаще проводил их взглядом. Затем вытащил руку из кармана. Свет фонаря сверкнул на лезвии огромного тесака для рубки мяса.

В окно патрульной машины уткнулось мерзкое рыло со свисающими струпьями гниющей кожи. Анджей Новак, читавший газету, отпрянул, чуть не перевернув бумажный стакан с кофе, стоящий у него на коленях, и выругался по-польски:

— Пся крев, чтоб ты в аду сгорел!

— С праздником, офицер!

— Я тебя сейчас мордой положу на капот — вот тогда у тебя праздник начнется!

— Извините, офицер!

— Проваливай, пока я добрый.

Напарник Анджея, огромный толстяк Нил Галлиман, расхохотался:

— Ты бы видел себя — чуть пистолет не выхватил!

— Дурацкие шутки, — буркнул Анджей.

— Ты вообще какой-то нервный стал, как тебя из детективов разжаловали. — Увидев, как сверкнули глаза поляка, Галлиман решил сменить тему: — Что ты там вычитал?

— Да про этот праздник пишут.

— Так почитай вслух, все равно делать нечего.

Анджей приоткрыл окно, плюнул в ночной Чикаго и снова раскрыл газету:

— «Именно в этот день, который соответствует нашему 31 октября, древние кельты отмечали свой главный праздник — Самхэйн».

— Бред какой-то, кому это интересно? Кто такие эти кельты?

— Ты сам попросил читать вслух, — раздраженно бросил Анджей.

— О’кей, о’кей… — поднял свои широкие ладони Нил.