Цирк уродов - Джек Блэксмит

— О’кей, о’кей… — поднял свои широкие ладони Нил.

— Так… «Согласно легенде, в эту ночь открываются ворота между прошлым и будущим, лето сменяется зимой, день — ночью, жизнь — смертью. Устраняются все границы между материальным и сверхъестественными мирами. Лишь на одну ночь в году открываются ворота, на охране которых стоят демоны».

— Охренеть можно, — сказал Галлиман, доставая из картонной коробки чизбургер.

— «Опасность, связанная с приходом ночи Самхэйна, в том, что барьер, разделяющий мир людей и мир волшебных существ, становится в эту ночь призрачным».

— Посмотри на это волшебное существо!

Анджей оторвался от статьи и проводил взглядом девушку, одетую в черное платье ведьмы. Юбка едва прикрывала упругую попку и вовсе не скрывала длинных ног. Две упругие грудки подпрыгивали в такт стуку высоких каблуков.

— Я бы ей вдул! — хохотнул Галлиман.

Галантный вампир, одетый в черно-красную накидку Дракулы, приоткрыл ведьме двери ночного клуба, и оттуда на миг вырвались разноцветные сполохи дьявольского огня дискотеки, сопровождаемые адским грохотом музыки.

— Давай, читай дальше про свои ворота…

— «И демоны могут попасть в наш мир…» Иди ты на хрен, Галлиман, тебе ведь не интересно.

— Давай, давай, расскажи мне про демонов. Где они попрятались? Ха-ха.

Анджей не ответил. Хотя мог сказать, что настоящие демоны, не скрываясь, стоят на улицах Южных кварталов, налево и направо торгуя райским наслаждением. Хотя люди, поддавшиеся соблазну, очень быстро понимали, что вместо обещанного Эдема попали в самый настоящий Ад.

Анджей знал это наверняка.

Последние семь лет Отмороженный Поляк, как его с опаской называли не только наркоторговцы, но и сослуживцы, провел на улицах Черного Чикаго, ведя настоящую войну с «уличными фармацевтами». Двухметровый, широкоплечий, с лицом, словно вытесанным из камня, Анджей наводил ужас на уличных дилеров, знавших, что он без колебаний применяет грубую силу, а если надо, то и оружие.

По улице прошла компания ребятишек в ярких костюмах монстров из популярных комиксов, отправляясь по соседским домам собирать сладости. Нил показал на них толстым, словно сосиска, пальцем:

— И чем тебе праздник не нравится? Детишки дурачатся, молодежь веселится.

— А ты знаешь, что обычай посещать дома на хеллоуин символизирует мертвых в поисках еды?

— Иди ты! — Нил испуганно вытаращил на него глаза, но тут же снова расхохотался: — Где ты этой мути начитался? Восстание живых мертвецов! О, смотри какой демон!

К дверям клуба направлялся парень в кожаном фартуке с ужасной маской на лице. В руках он держал бензопилу.

— Смотрел этот фильм? — спросил Нил, вытирая выпачканные кетчупом пальцы салфеткой. — «Техасская резня бензопилой»?

— Который? — спросил Анджей. — Семьдесят четвертого года или новый?

— Я не знал, что их два. Ну, этот, новый. Надо же было режиссеру такой бред выдумать!

— У этого бреда был прототип, — заметил Анджей. — Серийный маньяк Эдвард Гейн. Последнюю жертву он прикончил в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году.

— Вот дерьмо! — Галлиман с досадой покрутил головой и посмотрел в глаза напарнику: — Что у тебя за натура такая — настроение портить?

— Я не знал, что ты такой чувствительный, — довольно усмехнулся Анджей. — Хочешь еще поговорить о кинематографе?

— Смотри, это же Джейсон, «Пятница 13»! — воскликнул Нил, показывая на парня в хоккейной маске и с широким тесаком в руке. — Надеюсь, тесак у него пластмассовый.

— Иди, проверь.

— После бесед с тобой мне страшно выходить из машины.

– Пятый! Пятый! — раздалось вдруг в переговорном устройстве.

— Да, мэм? — взял его в руки Галлиман.

– Драка с применением холодного оружия, соседи слышали крики о помощи. Адрес: пересечение Шеридан-роуд и Окдэйл-авеню, дом семнадцать-пятнадцать.

— Сбылась твоя мечта, Галлиман, — заводя машину, сказал поляк, — кто-то решил поиграть на хеллоуин в Майкла Майерса.

Выключив сирену, они зашли в подъезд.

Там стояла тишина. Поднимаясь на второй этаж, Анджей расстегнул защелку кобуры и погладил рукоятку табельного оружия. Галлиман недовольно покосился на него, но ничего не сказал. Он знал, что Новака понизили в должности именно из-за открытой им стрельбы в Южном квартале, где он убил одного и ранил двоих чернокожих. Оружия, которым, по словам Новака, его собирались убить, обнаружено не было. После этого политики из числа нацменьшинств подняли вой на тему: «Почему снова и снова жертвами полицейского беспредела становятся чернокожие парни?!»

Правда, убитый был известным наркоторговцем, что полиции удалось доказать, пусть и не без труда. Но Отмороженного Поляка все равно перевели из Центрального отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков на низовую должность простого патрульного.

Анджей никогда не брал взяток. Его уважали на улицах. Его боялись самые дерзкие наркодилеры. Именно поэтому полицейский почувствовал себя преданным. Но ему пришлось стиснуть зубы. Анджей промолчал, чтобы не доводить дело до полного увольнения, так как не мыслил свою жизнь вне полиции. Его предупредили, чтобы он даже не думал дотрагиваться до пистолета, пока не забудется вся эта история.

Но сейчас, увидев на ступенях окровавленные следы чьих-то огромных ботинок, Анджей без раздумий выхватил из кобуры автоматический «глок» калибра девять миллиметров.

Придерживая для надежности оружие левой рукой, полицейский выставил его перед собой. Хрен кто-то застрелит его или засунет нож, как это хотел сделать Черный Джек! Скорее он загонит в гроб очередную мразь, которая только по недоразумению зовется человеком. Солидные похороны со звездно-полосатым флагом поверх гроба и оружейным салютом выглядят красиво только в кино. На деле ты уходишь в небытие, а ублюдки, торгующие смертью, скалят зубы и снова выходят на улицы.

Галлиман, поколебавшись, тоже вытащил пистолет и, включив рацию, вызвал подкрепление.

На лестничной площадке обе имеющиеся там квартиры были открыты. Одна из дверей, словно снесенная тараном, валялась в коридоре. Анджей осторожно заглянул сначала в одну квартиру — пусто, затем в соседнюю…

Открывшаяся картина была настолько жуткой, что даже видавшие разные проявления человеческой жестокости полицейские испытали самый настоящий шок.

Забрызганная кровью квартира кричала от ужаса.

Первый труп, раскинув руки, лежал у порога. Вывернутая под неестественным углом голова с закатившимися под веки глазами была почти полностью отделена от тела, держась на чудом не перерубленном позвонке.