Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

преследовавший ее человек мог происходить только из числа наемников Кларенса, и Вероника задрожала от страха.

Ей надо отделаться от него, нельзя привести шпиона к постоялому двору и к Анне. Она уже дошла до Картер Лейн, а преследователь все еще следовал по пятам, незаметно сокращая между ними расстояние. Церковный двор собора Святого Павла заполняла внушительная толпа, собравшаяся на торжественную мессу в честь дня Святого Эдварда, и Вероника нырнула в самое ее сердце. Не обращая внимания на проклятия и карающие движения локтей расталкиваемых прихожан, девушка проложила себе путь за ограду.

Не смея оглянуться, она протолкнулась и оказалась со всех сторон сдавлена, пока открытая перед ней дорога не привела к боковой двери, ведущей в соборный неф. Девушка тут же навлекла неприятности, споткнувшись об один из выдвинутых в западном нефе храма столов, на которых писцы строчили письма и оформляли документы юридического характера для любого желающего воспользоваться их услугами. Когда Веронику на него качнуло, раздвижная доска согнулась, и содержимое стола посыпалось на пол. Писец недовольно уставился на крах проделанной им работы и на лужу чернил, пропитывающую сделанные им запасы бумаги. С возмущенным воплем он вцепился в Веронику.

'Полюбуйся, что ты натворила на моем столе, неповоротливая кляча! Или заплатишь за нанесенный ущерб, или, Богом клянусь, я позову пристава!'

К этому времени Вероника уже встала на ноги. Только по чистой случайности она увернулась от его вытянутой руки, в панике глядя вокруг в поисках пути к отступлению. С другой стороны нефа несколько бездельничающих юношей, с интересом наблюдавших за суетой, крикнули Веронике: 'Северная дверь, милашка! Воспользуйся возможной дверью!'

Их слова ничего для нее не значили, но молодчики стали уточнять, указывая, и Вероника увидела, что на другом конце нефа есть маленькая дверь, сразу ринувшись туда. За спиной слышались хохот, глухие звуки, проклятия и снова хохот, только еще громче. Бросив взгляд назад, она увидела, как один из парней бросил на дороге преследующего ее писца скамеечку для ног. Проглотив рыдание, девушка покинула храм, выбежав на аллею Святого Павла.

Не зная, есть ли за ней погоня, Вероника подобрала юбки и пробилась сквозь толпу, слоняющуюся на севере церковного двора. Она не остановилась, чтобы перевести дыхание в жаждущих воздуха легких, пока не выбежала на улицу. Колено оказалось порезано о край писчего стола, чулки разорваны по причине лопнувших подвязок, а взгляд на юбку показал, - на ней красуются чернила, заляпавшие ткань мелкими пятнами.

Вероника оперлась на дверной проем лавки с едой, не обращая внимания на окликавшего ее мальчика: 'прекрасный горячий пирог, госпожа? У нас есть поистине вкусный копченый щучий паштет, или же вы предпочитаете говяжьи ребрышки?' Исходящие изнутри густые ароматы ударили по скрутившемуся отяжелевшему желудку девушки, словно кулак, она справилась с нахлынувшей волной дурноты и попятилась от лавки. Преследователя не было видно. Вероника начала шагать так быстро, как только могла, не привлекая при этом внимания и снова и снова шепча: 'Иисус и Мария', пока слова не стали для нее совершенно ничего значить.

Лихорадка Анны прекратилась ночью. На следующий день она была способна выпить ячменный бульон и вскоре сидела, опираясь на заменяющие подушки мешки, пока Элис с ложки поила ее смесью меда и вина. К концу недели Анна уже встала на ноги, и тогда же Вероника пережила на лестнице неприятное столкновение с подвыпившим покровителем трактира. Стефен Броунелл уладил дело с обычной для себя спокойной осведомленностью, кое-как избежав прямого насилия и сославшись на убедительнейший повод, вынудивший скандалиста немедленно удалиться. Ушли часы на охлаждение нанесенной Веронике травмы, все еще оставлявшей во рту кислое послевкусие. И ей и Анне настала пора уходить отсюда. Благословенная Дева, у них не было выбора!

Через день настала суббота, горькая годовщина для девушек, обозначавшая смену целых четырех недель с момента их бегства из Гербера. Вероника провела несколько часов на рынке Лиденхолла, совершая покупки по просьбе Эллис Броунелл и прислушиваясь к ведущимся вокруг разговорам, в надежде услышать, как кто-нибудь обмолвится о возвращении с севера в город Ричарда Глостера. Когда она сдалась и пустилась в обратный путь к Альдгейту, утро закончилось, и с реки подул промозглый ветер.

Небо налилось свинцовой серостью, отвечающей внутреннему состоянию Вероники. Девушка ускорила шаг, но это оказалось бесполезно, дождь уже зарядил по брусчатке, его похожие на иглы капли впивались в кожу и проникали за воротник платья. Вероника натянула капюшон плаща, оглядываясь в поисках укрытия.

Тяжелые дубовые двери собора Святого Эндрю были распахнуты. Внутри царили тишина и темнота.

Мучаясь сомнениями, Вероника проскользнула в неф, нащупывая путь исключительно благодаря инстинкту, и приглушенно вскрикнула, когда из мрака вдруг раздался голос.

'Торжественная Месса уже окончилась, дитя мое, а Малую Мессу я буду служить в одиночестве'.

'Святой Отец, как вы меня напугали! Мне казалось, я здесь одна...'

Хотя он и назвал ее 'дитя', священник говорил голосом молодого человека, а когда он вышел из мрака, Вероника увидела в его лице не только юность, там читалось также любопытство. Девушка поняла, святой отец озадачен несоответствием ее одежды служанки хорошему произношению, изобличающему наличие образования.

У прелата были внимательные глаза, глубоко посаженные и окаймленные длинными ресницами, сияющие и пронзительно черные, чересчур испытующие и чересчур знающие на взгляд Вероники, привыкшие раскрывать тайные проступки и обнажать человеческие души перед лицом Божьего приговора.

'У вас какие-то проблемы, барышня?'

Вероника уже собралась отрицать, но вдруг услышала свое непроизвольно выдохнутое 'Да...'

'Я могу помочь?'

'Нет, святой отец'. Она горестно покачала головой, изумляясь собственному прибавлению: 'Нет, если не можете поведать мне то, в чем я наиболее всего нуждаюсь, вернулся ли в Лондон герцог Глостер?'

Пусть священник и был поражен, но на его лице данные чувства никоим образом не отразились. 'Раз речь об этом, я могу. Он возвратился во