Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

бы, конечно, и сама в Саратогу наведалась, но как там Меир говорил: «Не надо мальчика опекать,

ему от этого только тяжелее». Разве мать может слишком о детях заботиться? Не бывает такого».

Эстер приняла от слуги тонкий, с кружевами, летний редингот. Подождав, пока Батшева оденется, -

невестка была в шелках цвета слоновой кости, взяв ее под руку, Эстер тихо заметила: «На этой

неделе Палата и Сенат голосовать будут. Впрочем, это почти решенный вопрос, федералисты нам

не помешают».

Батшева раскрыла большие, цвета каштана глаза и озабоченно ответила: «Но, тетя Эстер, Хаим

ведь не поедет на войну? Он же ранен, как можно...»

Женщины вышли в цветущий, ухоженный сад. Эстер, подождав, пока слуга откроет кованую

калитку, улыбнулась: «Мы его не пустим, конечно. Я хочу к следующему Песаху внука увидеть,

дорогая моя. Или внучку. Так что старайтесь».

Батшева нежно покраснела: «Тетя...»

-Как Хаим приедет, - Эстер приблизила губы к ее уху, - я тебе одно снадобье дам, проверенное, -

она потрепала девушку по нежной, в кружевной перчатке, руке. Та еще сильнее зарделась.

-Вы ведь каждый день с Хаимом...? - свекровь подняла изящную, черную бровь. Батшева что-то

пробормотала. Эстер велела: «Стесняться нечего, я тебе не только свекровь, но и акушерка я

опытная. До сих пор прием веду, на экзаменах сижу. Так каждый день? - она требовательно

посмотрела на невестку. «А как? Тоже расскажи. Бывают женщины, что на спине лежа не могут

понести, матка у них так устроена. Тогда надо на четвереньки встать».

Батшева незаметно стиснула зубы и велела себе: «Терпи. Со дня на день придет письмо, с

канадской границы. Терпи».

Дэниел давно рассказал ей о своих планах - они лежали в постели. Батшева, услышав о том, куда

на самом деле отправили ее мужа, приподнявшись на локте, ахнула: «Ты такой умный!»

-Это царь Давид был умный, милая моя, - смешливо заметил Дэниел, ласково раздвигая ей ноги.

«Я просто следую его примеру. Я хорошо знаю Библию, да и ты, - он перевернул ее на спину, -

думаю, тоже».

-Такое нельзя читать девушкам, - задыхаясь, шепнула Батшева. «Нескромно...»

Он зарылся лицом в распущенные по шелку простыней, белокурые волосы, - в свете полуденного

солнца они отливали золотом: «Ах, ты, моя скромница». Дэниел с удовольствием увидел, как

расширяются ее глаза, и победно сказал себе: «Президентом буду два срока. Батшева как раз к

выборам родит, избиратели такое любят. Мне шестой десяток, а у меня младенец появится, это

вызовет уважение».

-Еще, - стонала девушка, - пожалуйста, еще! Я так люблю тебя, так люблю!

-Знаю, - он припал губами к нежной шее. «Знаю, Батшева».

После отъезда Хаима на границу Дэниел снял комнаты в невидном, деревянном доме на окраине

Вашингтона - под чужим именем. В особняке было встречаться опасно, он не хотел рисковать.

Погладив Батшеву по голове, Дэниел заметил: «Это ненадолго, милая. Как только твоего мужа

убьют, как только Натан тебя освободит, мы поженимся. С крещением все будет просто - это за

один день можно сделать».

Батшева что-то отвечала свекрови, и думала: «Два часа она в Белом Доме проведет, не меньше.

Скажу, что сама за ней приду - мало ли, в какой лавке я буду, зачем ей по улицам бегать».

-Я вас из Белого Дома заберу тогда, - сказала Батшева, когда они уже стояли на углу Пенсильвании-

авеню. «Через два часа? - спросила она.

Эстер посмотрела на выложенный бриллиантами, золотой хронометр - крохотный, изящный, что

висел у нее на браслете. «Через три, - велела свекровь. «Долли любит поболтать, и другие дамы

тоже. Иди, милая, купи мне почитать, что-нибудь новое». Женщины поцеловались. Эстер пошла к

воротам президентского особняка.

Батшева помахала ей. Подождав, пока свекровь скроется во дворе Белого Дома, Батшева быстрым

шагом направилась по Пенсильвании-авеню на север, туда, где по берегам притоков Потомака

громоздились склады, дешевые пивные и хлипкие, бедняцкие домики.

Она и не обратила внимания на маленькую, хрупкую женщину, в простом платье и капоре. Та,

повернувшись к ней спиной, стоя на другой стороне улицы, рассматривала виднеющееся вдали

здание Капитолия.

-Интересно, - пробормотала Марта себе под нос, незаметно идя вслед за Батшевой, стараясь не

терять из виду шляпу из шелка слоновой кости, отделанную кружевными розами.

-Это у нас Батшева, судя по всему, - сказала себе женщина. «Красавица, конечно. А муж ее, в

госпитале, значит. Не зря я третьего дня эля выпила с этой миссис Бейкер, что у них полы моет.

Очень интересно».

На улицах, что прилегали к реке, было шумно, из пивоварен несло солодом. Марта, увидев, как

Батшева сворачивает во двор неприметного домика, - на первом этаже она заметила вывеску

мелочной лавки, - прижалась к стене.

Подождав, она зашла во двор. Задняя дверь дома была закрыта. Обходя лужи, слушая квохтанье

куриц из сарая, Марта вернулась на улицу. В лавке, купив моток ниток, она спросила у толстого

хозяина: «Вы не знаете, здесь поблизости комнаты нигде не сдаются?».

-И что вам в Бостоне не сидится, - пробурчал мужчина. «Хотя сейчас война начнется. От вас там

британцы камня на камне не оставят, обстреливать будут, с моря. До нас не дойдут, мы на юге».

Марта приосанилась: «А милиция на что? А наш военный флот?»

-Наш военный флот, - сочно ответил мужчина, вытирая нос рукавом грязной рубашки, -

британским кораблям в подметки не годится. В милиции, - он усмехнулся, - я сам служил, еще во

время войны за независимость. Туда одни бездельники идут, и армия у нас - хуже некуда. Комнаты

у меня были, - он измерил Марту оценивающим взглядом, - сдал, два месяца назад. Вы к миссис

Стратмор наведайтесь. Вниз по улице и направо, табличка у нее в окне висит.

-А она хорошенькая, - подумал лавочник. Умильно улыбаясь, он добавил: «Работу ищете?»

-Поденщицей, - Марта кивнула. «Муж мой умер, детей нет. Решила в столице обосноваться».

Лавочник поскреб покрытый полуседой щетиной подбородок и подмигнул Марте: «Как комнату

найдете, приходите. Вечерком погуляем, я вам город покажу».

-Непременно, - уверила его женщина. Выйдя из лавки, Марта осмотрелась: «На углу, таверна, как

раз для меня».

Она едва успела заказать мясной пирог и кружку эля, как увидела экипаж, что въехал на задний

двор лавки. На козлах сидел высокий, широкоплечий мужчина в темном, не по сезону, плаще, с

низко надвинутым на лицо капюшоном. Ворота за экипажем закрылись . Марта шепнула: «Еще

более интересно. Подождем, пирог тут, - она отрезала кусок, - отменный. Эль свежий, а потом я

чаю спрошу. Хотя нет, торговое эмбарго, какой чай. Тогда кофе, - Марта усмехнулась и стала есть.

Батшева обернулась на скрип двери. Он всегда приезжал в экипаже. Когда девушка спросила -

почему, Дэниел только усмехнулся: «Люди в городе меня знают, дорогая, а на кучера - кто на него

внимание обращает. Тем более, я лицо закрываю».

Дэниел стоял на пороге, держа в руках бутылку моэта и какой-то конверт.

Он закрыл дверь комнаты на засов и вдохнул запах фиалок: «Иди сюда. Отметим твое вдовство.

Тело уже везут в Ньюпорт, в синагогу». Он показал Батшеве письмо: «Сегодня ночной почтой

доставили. Он был убит при нелегальном переходе границы, рядом с Берлингтоном. Это в

Вермонте, - Дэниел улыбнулся.

-Здесь соболезнования тебе, семье..., Все как положено. Я с твоим свекром встречаюсь в

Конгрессе, вечером. Будем обсуждать финансирование войны, с ним и Мэдисоном. Но ничего

говорить не буду, - Дэниел стал целовать ее, - вам доставят официальное сообщение, завтра.

-Спасибо, - выдохнула Батшева. Он стал расстегивать маленькие, обтянутые шелком пуговицы на

ее платье. Дэниел разлил шампанское в простые, грубые стаканы. Девушка, отпив, опустила

длинные, темные ресницы: «У нас будет дитя, Дэниел».

Дэниел шел пешком к зданию Конгресса. Вечер был теплым, пахло цветущими липами. Он

вспомнил тихий, страстный голос Батшевы: «Я так рада, так рада, милый..., Твое дитя, наконец-

то...»

Он тогда поцеловал сладкие, покорные губы: «Спасибо тебе, милая. Не волнуйся, когда там Натан

должен тебя освободить?»

-Через три месяца после смерти мужа, - Батшева подняла белокурую голову с его груди. Большие,

каштановые глаза были подернуты слезами. «Дэниел, а вдруг он не захочет..., Вдруг, он, как дядя

Меир - захочет жениться? Что мы тогда будем делать?»

Дэниел только рассмеялся. Опустив руку вниз, он погладил нежный, белый живот. «Ведомство

Генерального Прокурора, - задумчиво сказал мужчина, - посылает чиновников в командировки. На

запад, например, на территории. Там индейцы, впрочем, ты сама знаешь, - он все улыбался.