Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

Джо взяла его за руку и повторила: «Пишут. Скажи, - она помолчала, - а если бы ты уговорил их

рожать, когда ты в Лондон ездил - все по-другому бы сложилось?»

Иосиф покачал головой. «Мне сэр Ричард прислал письмо, очень подробное. И вскрытие они тоже

делали, Майкл согласился. Насчет ребенка я был прав, а приращение плаценты - этого сейчас

никто определить не может. Пока мы не найдем способ заглянуть внутрь тела человека...- он

развел руками.

-Бедная Дебора, - тихо заметила Джо. «Ничего, я с ней буду, помогу ей. А вы, - она велела мужу, -

вы возвращайтесь».

-Там все просто будет, - усмехнулся Иосиф, - мы займем Москву, царь Александр капитулирует...,

Хануку уже дома встретим.

Он вспомнил, как Теодор и Ханеле рассказывали ему о зиме в России, и отогнал эти мысли.

«Осенью мы уже будем в Москве, - услышал он уверенный голос Наполеона, - мне принесут ключи

от города, и Александр встанет на колени. Я, его, конечно, оставлю на троне - он неплохой

правитель, просвещенный, да и русские не примут царя-француза. С условием, что он проведет

реформы, конечно. Избавится от рабства, введет современное законодательство, уравняет в

правах евреев, - Наполеон поморщился и Иосиф понял: «О Ханеле думает. Действительно, что за

средневековье - она должна всякий раз просить разрешения, чтобы за пределы губернии выехать.

Не то, чтобы она куда-то ездила, конечно. Сидит на своей мельнице, и с дочкой занимается, но все

равно...».

-А куда мы? - спросил он у Джо. Та томно потянулась: «В Схевенинген, дорогой мой. Пусть Давид и

Дебора вместе побудут, перед походом».

-А мы? - весело поинтересовался Иосиф. «С внуком будем возиться?»

-Будем, - в ее светло-голубых глазах играл смех. «А если у тебя еще силы останутся...- Джо

улыбнулась.

-Останутся, - заверил ее Иосиф и пробормотал: «Когда уже паровые суда введут в обиход, надоело

зависеть от ветра!»

-Торопишься, - утвердительно заметила Джо и он согласился: «Тороплюсь, дорогая жена». Она

села к рулю, а Иосиф подумал: «Хоть бы Эстер написала. С Песаха ничего слышно не было. Только

и сказала, что Хаим после ранения выздоравливает. И все. Будем надеяться, не станут они воевать

с Англией. Хотя Наполеону это на руку было бы, конечно».

Уже в Схевенингене, сидя с кружкой пива, смотря на то, как Шмуэль возится в белом песке, Иосиф

сказал: «Джо..., Твой брат, если что случится - позаботится о вас. И Давид тоже, если он жив

останется».

Она оглянулась, - вокруг никого не было. Достав из кармана жакета шкатулку с сигарами, чиркнув

кресалом, жена сердито ответила: «Ничего не случится, и молчи о таком, понятно?»

Иосиф посмотрел на упрямо сжатые, тонкие губы жены. Ласково коснувшись седины на ее виске,

он вздохнул: «Не буду. Его величество, кстати, не хочет воевать с Англией».

-Это пока, - мрачно заметила Джо, затягиваясь. «Пока у него Россия впереди. А потом...- она

махнула рукой. Передав ему сигарку, жена пошла к внуку. Джо водила мальчика за руки по

мелкой, теплой воде. Шмуэль весело смеялся, а Иосиф курил, смотря на них - освещенных

утренним, ласковым солнцем.

Дебора подняла голову с плеча мужа. Зевнув, посмотрев на часы, что стояли на камине, женщина

ужаснулась: «Завтрак! Сейчас все вернутся!»

Давид усмехнулся и обнял ее: «У Мишеля есть ключи, хлеб он сумеет нарезать и сыр тоже. Потом

мы спустимся, разожжем плиту и сварим кофе».

-Потом? - она поцеловала его куда-то в ухо. Дебора, погрустнев, погладила шрам на смуглой,

сильной руке: «Ты, только, пожалуйста, не ползай сам за ранеными. Санитары же есть».

-Там оперировать надо было, прямо на поле, - вздохнул Давид. «Что делать, бывает такое, любовь

моя».

Дебора помолчала и страстно проговорила: «Если бы женщин брали в армию! Не врачами, ладно,

пусть санитарками. Я бы с тобой пошла».

Давид подумал: «И, правда, что за косность? Дебора отменно оперирует, я сам видел. У нее

твердая рука, и вообще она такой же врач, как и я. Только что диплома никогда не получит.

Женщины ведь не могут поступать в университеты. Ну и зря».

-Папа твой рассказывал, - упрямо продолжила Дебора, - что в Германии, в прошлом веке, была

женщина, доктор Эркслебен. Ей сам Фридрих Великий разрешил в университете учиться. А доктор

Басси преподавала физику, в Болонье. Только их так мало, таких женщин...- Дебора замолчала.

Давид, целуя ее, твердо сказал: «Для меня ты врач. И мама твоя, и тетя Эстер. И так будет всегда.

Иди ко мне».

Он целовал ее лазоревые глаза и вдруг, горько, попросил: «Господи, сделай так, чтобы мы больше

не воевали. Хватит уже. И папа..., Ведь ему седьмой десяток, а он все равно с нами отправляется.

Хотя его величество, конечно, папу никуда не отпустит. Да и в Европе мало таких хирургов, как

он».

Внизу, Мишель, насвистывая, накрывал на стол.

-Здесь, - довольно подумал юноша, заходя в кладовку, - лучше еда, чем на постоялом дворе. И

хлеб тетя Джо такой печет, что и в Париже еще поискать.

Квартира на набережной Августинок стояла закрытой. Мишелю удавалось там переночевать всего

несколько раз в год. Во дворце Тюильри у него была походная койка - в маленькой комнате для

адъютантов. Однако алмаз он отказался оставлять в банке - как его ни уговаривал Иосиф. «Будет со

мной, - твердо сказал Мишель, - а если меня убьют, - он развел руками, - что же делать».

Наполеон, увидев кольцо, повертел его в руках: «Красивый камень, но не для армейской жизни».

-Я его и не ношу, ваше величество, - покраснел Мишель, - он вообще для женских пальцев.

Наполеон рассмеялся: «Может, и встретишь, кого-нибудь. Хотя с нашими походами, на это

надежды мало.

-Встречу, - тогда упрямо, повторил себе Мишель. Он посмотрел на холодную плиту и грустно

подумал: «Не будить же их, а самому разжигать нельзя, я помню. Повезло Давиду, и жена у него

замечательная, и сын..., И у меня тоже семья появится, мне ведь всего двадцать три».

Он раскрыл дверь в сад, и, присев на пороге, затянулся сигарой. «Папа не пойдет воевать, - твердо

сказал Мишель. «Ему шестьдесят два, он ученый, он давно в отставке..., И Петька не пойдет, ему

семнадцать, какая армия! Вот и хорошо».

Письма от родителей он получал окольными путями. Наполеон, возвращаясь в Белосток, всегда

протягивал ему конверт и подмигивал: «Еврейская почта, капитан де Лу. Чтобы мы без нее

делали». Отец писал своему другу, раввину Шнеуру Залману, а тот переправлял письма Ханеле.

Мишель знал, что отец преподает в Горной Школе, а мать - в театральной, что Петька заканчивает

кадетский корпус и собирается поступать в военное инженерное училище.

-Все равно, - напомнил себе Мишель, - все равно, папа и мама, разумные люди. У них никогда

крепостных не было, они против этого. А его величество собирается настоять на отмене рабства.

Они поймут, не могут не понять..., И мы не будем атаковать Санкт-Петербург, до Москвы дойдем, и

на этом все закончится».

Дверь стукнула, и он услышал голос Джо: «Бедный мальчик! Сидит, и даже кофе не выпил. Что же

ты Давида с Деборой не разбудил?».

Мишель поднялся и, покраснев, что-то пробормотал.

-Мишель! - радостно сказал ребенок и потребовал: «Играть!».

Он подхватил Шмуэля на руки. Джо ласково добавила: «Сейчас плиту разожгу и все сделаю. Иосиф

лодку разгружает. Мы по дороге на ферму господина Ламма заехали, молоко взяли, масло, сыр...».

Над шпилем Аудекерк повисло закатное солнце, в прозрачном, высоком небе метались чайки.

Давид перегнулся в седле и поцеловал мягкую щечку сына: «Вы ждите, милые. Зимой увидимся».

-Папа со мной! - капризно заявил мальчик, но Джо забрала его у невестки и пощекотала: «Завтра с

тобой опять на лодочке покатаемся».

Он проводила глазами мужа и сына, - Мишель ехал рядом с ними. Дебора подумала, глядя на

решительный подбородок свекрови: «Дядя Иосиф уже шестнадцать лет воюет. И шестнадцать лет

она его ждет. А у меня всего пять. Я привыкну».

Джо обняла невестку: «Пошли, чаю выпьем, и ложись, ты, - она подмигнула Деборе, - как вы с

Давидом к обеду спустились, так до сих пор зеваешь».

Дебора покраснела. Джо, подтолкнув ее к двери, вздохнула: «Будем их ждать».

Бостон

Мораг прошла по свежему, пахнущему краской коридору. Доктор Картер, распахнув перед ней

дверь, гордо сказал: «Прошу, миссис Бенджамин-Вулф. Пять палат для рожениц, отдельный зал

для операций, помещение для младенцев..., Все отлично оборудовано, спасибо вам большое. Мы

бы, конечно, назвали бы это крыло в честь вашей семьи...»

Мораг заглянула во все комнаты. Подняв нежную ладонь, она ответила: «Нет, доктор Картер. Нам

достаточно того, что женщины и дети теперь будут в хороших условиях». Мораг еще раз