Подручный смерти - Наталья Солнцева

– Фу, Пальма! Фу!.. – прикрикнул хозяин.

Чемагин чувствовал себя обманутым, ограбленным и брошенным на произвол судьбы. В нем кипела жажда мести. Он не позволит так с собой обращаться. Он…

– Эй, чувак, не падай! – донеслось до него из невообразимой дали. – Держись!

Он пытался схватиться за ствол молодого деревца, за мокрые кусты, за воздух… В глазах опять потемнело, и все вокруг погрузилось в глухую черноту…

Анюта прибежала к доктору, когда тот собрался провожать Маришу домой. У него руки опустились. Неужели придется выслушивать еще и заплаканную провизоршу?

– Что стряслось? – упавшим голосом спросил он. – С братом плохо?

– Совсем плохо! Беда! – запричитала Анюта, всхлипывая. – Вы обещали зайти, доктор, а сами забыли про нас!

– Простите, я…

– Вы что, замордовать человека решили? – вступилась за Бортникова медсестра. – Он вам не машина, чтобы круглые сутки вкалывать! Лошадь, и ту загнать можно!

Анюта выглядела невменяемой. Она выбежала из дома в халате и наброшенном сверху пуховике, в калошах на босу ногу.

– Я вас прошу, Кирилл Сергеич, идемте к нам! Мишаня помирает!

– Да ну? – не поверил тот. – С чего бы ему помирать от обычной ангины?

– Вызывайте неотложку, – посоветовала Мариша, возмущенная этой бесцеремонностью. – Если врач рядом живет, это не значит, что его можно дергать по любому поводу. Поздно уже!

– Мишане помощь нужна! Срочно! – взмолилась провизорша.

Бортников растерялся. Идти не хотелось, но с другой стороны он сам обещал проведать больного и забыл. Закрутился, замотался, совсем из головы вылетело.

– А что случилось-то? Температура подскочила?

– Бредит он… – слезливо забормотала Анюта. – Задыхается!.. Черти ему мерещатся… Даже меня не узнал, отбиваться начал…

– Черти?! – ахнула Мариша. – Так он, стало быть, самогону вашего напился! Белочка его посетила! Делов-то…

Мужчины в Грибовке много пили, и доктора нередко вызывали на дом выводить местную элиту из запоя. Это у него получалось мастерски, а после он с каждым проводил задушевную беседу. Поговаривали, что Бортников незаметно кодирует алкоголиков. Он категорически отрицал это.

– Мой брат не пил, – побожилась Анюта. – В рот окаянную не брал! Клянусь! Куда ему? Он и без того…

Она вдруг вспомнила про чулан, про крыс, о которых говорил Мишаня, и осеклась.

– Так брать капельницу или не брать? – уточнил Бортников.

Анюта молчала, пораженная. Казалось бы, брат не выглядел пьяным, и самогоном от него не разило. Однако…

– Ладно, в крайнем случае, Мариша сбегает за капельницей, – определился доктор. – Здесь рядом.

– Авось, не понадобится.

Ренат и Лариса наблюдали за этой сценой из-за забора. Они видели пробежавшую мимо соседку и поняли, что речь идет о тот самом попутчике, которого они подвезли на улицу Кирова. Археолог! Это был он. Значит, его продолжает колбасить?

– А ты хотела уходить! – прошептал Ренат. – Я же говорил, надо проследить за доктором. Что он за птица? С кем общается?

– В основном с больными, – вглядываясь в разреженную луной темноту, заметила Лариса. – Сестра археолога повела его к себе. И медсестра пошла с ними.

– Она влюблена в Бортникова. Готова за ним в огонь и в воду. А с погибшей Авиловой они соперничали.

– Мариша не убийца. У нее в голове сплошная любовь-морковь… Мечтает женить на себе доктора! Аж пищит!

– Для Грибовки он – завидный жених.

Троица скрылась во дворе дома, куда они подвозили археолога.

– Надо подойти поближе, – сказал Ренат, покашливая в воротник куртки.

Лариса внимательно смотрела под ноги, чтобы не попасть в лужу. Глубокие рытвины, полные воды, подстерегали прохожих на каждом шагу.

В доме с верандой светились все окна. На крыльце нервно курил подросток.

– Сын хозяйки, – прошептала Лариса. – Мать не разрешает ему курить, но сейчас парню не до осторожности. Что же у них творится?

Подросток мешал им пересечь двор и заглянуть в окно. Впрочем, это было ни к чему. В клубе у Вернера они научились мысленно проникать туда, куда невозможно попасть физически.

Ренат сдерживал кашель, ему было трудно настроиться. Эту задачу взяла на себя Лариса. Она закрыла глаза и представила медсестру Маришу. К ней-то она и «подключится», чтобы видеть происходящее ее глазами и слышать ее ушами. Тем более что первоначальный контакт с девушкой уже установлен.

Темнота рассеялась в желтом свете лампы… Вместо звездного неба появился потолок, пространство сузилось, и Лариса очутилась в комнате, где столпились несколько человек. На кровати лежал обессиленный больной – она узнала в нем археолога.

– Мишаня, расскажи доктору, что с тобой было, – жалостливо проговорила хозяйка дома.

Бортников пощупал его пульс и покачал головой.

– Частит. Что случилось, Михаил? Вы чем-то взволнованы? Испуганы?

– Испуган! – ответила за него Анюта. – Страшно испуган! Я подумала, он с ума сошел… Кидаться начал!

Доктор измерил пациенту давление и пожал плечами.

– Немного повышенное. Зато температуры нет. Откройте рот, пожалуйста… Горло еще плохое, но ангина быстро не лечится. Чего вы испугались, Михаил? Кошмар приснился?

– Пашка говорит, он не спал… – продолжала отвечать за брата Анюта. – Сидел, читал что-то…

– Что вы читали? Книжку? Газету?

Лариса не заметила в комнате ни книг, ни газет, ни журналов. Компьютера рядом тоже не было. Телевизор отсутствовал.

– Кошмар… – подал наконец голос пациент. – Опять кошмар повторился…

– Кошмар – наяву? – уточнил Бортников. – Что вы имеете в виду? Чертей? Зеленых человечков?

От больного не пахло спиртным, только успокоительными каплями. А галлюцинации могло вызвать что угодно. На самом деле доктор придерживался мнения, что галлюцинаций как таковых не существует. Любое видение является продуктом сознания и несет в себе реальную подоплеку. Однако разгадать эту подоплеку способен не каждый.

– Меня хотят убить… – признался археолог. – Я защищался…

– Кто-то покушался на вашу жизнь?

– Да… Да!.. И уже не первый раз!..

Хозяйка дома побледнела и перекрестилась.

– Спаси, Господи! Кому нужно тебя убивать, братец? Тебе показалось.

– Я чувствую!.. Кто-то подкрадывается, чтобы… чтобы… задушить меня… Длинные холодные пальцы… И запах!.. Ужасный запах тлена…

Анюта заплакала, пряча лицо в ладонях. У брата вовсе не ангина. Это кое-что похуже. Безумие!

– Я тебя предупреждала, что могилы разорять нельзя… Брось ты свою работу, Мишаня!.. Брось!.. Христом-богом прошу!..

На вопросительный взгляд доктора она объяснила, что брат занимается раскопками курганов в Туве. От этого все его беды…

Глава 21

Чемагин смутно помнил, как незнакомый мужик помог ему подняться на ноги и потом все… полный провал. Он пришел в себя от вкуса водки, которой поперхнулся.

– Оклемался! – воскликнул мужской голос. – Я уж думал, каюк тебе!

Боль в спине отступила так же внезапно, как и нахлынула. Чемагин осмотрелся по сторонам. Темно, он сидит на земле, а рядом на корточках примостился незнакомец с бутылкой в руках.

– Живая вода! – похвастался тот. – Мертвого поднимет! Может, еще глотнешь?

Чемагин покачал головой. В горле стоял комок, подташнивало, как всегда после приступа.

– Ты че, больной?

– Ага… спина прихватила, – кивнул Чемагин. – Как шел, так и сел.

– Я слышу, Пальма разоряется. Вышел, глянул… и принял тебя за наркошу. Принюхался, спиртным не пахнет, а чувак будто под кайфом. Не употребляешь, часом?

– Я не наркоман. Говорю же, спина прихватила.

– Ну, спина так спина… Ты куда шел-то?

– Домой.

– Ты не нашенский, что ль? Не признал я тебя.

– Я отдохнуть приехал. Здоровье поправить. Воздух тут у вас хороший.

– Да? – удивился мужик. – Видать, не впрок тебе пошел воздух-то. Ты вставай, мил человек, сидеть на земле нельзя. Почки застудишь. Давай руку! Крепче держись…

Чемагин встал, ощущая свое тело налитым свинцом. Казалось, он и шагу не сделает без посторонней помощи. Голова тяжелая, мутная, в глазах черно.

– Сможешь идти? Далеко тебе до дому? Улица какая?

– Лесорубов…

– Так это рядышком. Прямо, потом налево в проулок. Найдешь?

– Постараюсь…

К Чемагину постепенно возвращались силы, сознание прояснялось. Он по опыту знал: тяжесть в теле пройдет не сразу. Надо двигаться, дышать, идти вперед. Хорошо, что на этот раз обошлось без паники и попался этот сердобольный мужик.

«Иначе сидеть бы мне под забором до полуночи, мерзнуть, – подумал Чемагин, медленно переставляя ноги. – Местная алкашня ограбить могла! Деньги из кармана выгрести, телефон мобильный забрать».

Он злился на себя за слабость, злился на доктора, который не может его вылечить, злился на весь белый свет. Вдруг сзади послышался звук шагов. Чемагина бросило в пот, между лопатками заныло. Он свернул в кусты и затаился. Светила луна. По улице шла женщина в плаще с капюшоном. Она поравнялась с кустами, где прятался Чемагин, приостановилась и огляделась.