Подручный смерти - Наталья Солнцева

Стараясь не думать об этом, он вразвалочку подошел к честной компании. На удивление, встретили его без подколок.

– Привет, Паш. Как жизнь?

– Нормалек. К нам дядька в гости приехал и слег с ангиной. Я за ним приглядываю.

– Ты, значит, типа в сиделки записался? Потому и не выходил?

– Мать работает, ей некогда за больным ухаживать.

– Что ж ты, Паша, обманул нас? – окружили его дружки. – Ушел на пустырь и с концами? Мы ждали, блин, а тебя все нет и нет! Может, ты не ходил к баракам? А кустами домой убежал? Струсил?

Павел, помня наставления матери, не стал отнекиваться.

– Ваша правда, – признался он. – Не смог я туда сунуться. Струхнул и давай бог ноги!

Один из парней хохотнул, но остальные его не поддержали.

– Что же тебя испугало? Только не прикидывайся, что не понимаешь. В ту ночь на пустыре бабу убили. Она возле бараков лежала… мертвая. Нас участковый допрашивал, всю душу вытряс! Что мы видели? Что слышали? Мы, Паша, на тебя не настучали.

– А че на меня стучать-то? – похолодел Пашка. – Меня там и близко не было.

– Ага, не было! Может, ты и есть убивец?

– Да вы че, пацаны…

– Сдрейфил? – переглянулись парни. – Значит, ты бабу замочил? Ну, ты даешь! Мы на бабу не спорили.

– Никого я не мочил! Я до бараков не дошел…

– Типа испугался? Чупакабру увидел?

– А если увидел? Вы бы тоже убежали…

Дружки вполне серьезно возразили:

– Чупакабра кричит смертным криком! А в ту ночь она не кричала. Зато вчера мы чуть не померли от страха, когда услышали…

Они рассказали, как решили поглядеть, не бродит ли по пустырю привидение, выпили для храбрости, а потом… началось такое, о чем лучше не вспоминать.

– Чудище зарычало и прямо на нас ломанулось!.. Огромное, косматое, копыта стучат, глазищи горят!.. Мы бежим, а оно догоняет… дышит в спину смрадом загробным!.. Ужас!..

– Видно, плохо чупакабра бегает, – осмелел Пашка. – Раз вы живые остались.

– Она по дороге отстала… Ей дальше пустыря нельзя! Тогда она свою силу теряет!

Перед тем как выйти из дому, Мариша целый час прихорашивалась. Укладывала волосы, подкрашивала ресницы.

– Что это с тобой? – удивилась мать. – Никак, влюбилась?

– Не говори ерунду, – просияла девушка.

– Ерунда, как же… Небось, я не слепая, вижу. Ладно, не хочешь, не говори.

Удовлетворенно разглядывая себя в зеркале, Мариша сообщила:

– Мы сегодня допоздна работаем, так что ты меня не жди, ложись спать.

– Кто это «мы»?

– Я и доктор Бортников. После приема в поликлинике он еще на дому принимает. Я пойду ему помогать.

– Что ж он, один не управится? – нахмурилась мать.

– Ой, ма, не начинай! Первый раз, что ли?

– Надеюсь, он тебя потом проводит?

– Конечно, проводит, – улыбнулась Мариша. – Не волнуйся.

– У меня душа не на месте, дочка. Авилову убили, а убийца на свободе гуляет. Ходит по тем же улицам, что и мы. Я давеча из булочной возвращалась, слышу сзади шаги, чуть инфаркт не хватил от страху. А это наш сосед оказался. Только кто знает, может он и есть – душегуб? Люди болтают, на пустыре опять черт кричал. Не к добру это…

Мариша, как все влюбленные, была ослеплена собственным счастьем, и в его свете все остальное померкло.

– Полиция ищет убийцу, мам, – отмахнулась она. – У нас городок маленький, каждый человек на виду. Найдут! Ну, я пошла?

Она чмокнула мать в щеку и выпорхнула на крыльцо. Та постояла в сенях, вздохнула и полезла в подпол за картошкой. Супчику грибного надо сварить. Стряпня отвлекает от дурных мыслей.

Мариша же по пути на работу вспоминала совместный ужин с доктором, и сердце ее сладко замирало. Несмотря на промозглую осеннюю сырость, она надела юбку вместо брюк и полусапожки на каблуках вместо теплых ботинок. У нее были красивые стройные ноги, которые она выставила напоказ. Пусть любуются и завидуют. А Кирилл Сергеевич убедится, что она достойна его выбора.

Мариша вспомнила, как он провожал ее домой, и они целовались в темноте у соседского забора. Собаки надрывались от лая, а доктор что-то шептал ей на ухо. От охватившего ее любовного жара она не разобрала ни слова.

Ночью она долго не могла уснуть, слушая ветер и ощущая вкус мужских поцелуев на губах. От Бортникова пахло медикаментами, и этот запах возбуждал Маришу куда сильнее, чем парфюмерия. Когда она наконец погрузилась в дрему, до нее донесся жуткий нечеловеческий вопль, который оборвался на пронзительной ноте…

Она проснулась и села на кровати. В окно светила луна. Ветка старой яблони скребла по стеклу. В дымоходе выл ветер, и Мариша решила, что этот звук показался ей во сне криком чупакабры…

Она легла и на этот раз сразу уснула. Ей снился доктор Бортников, который признавался ей в любви и звал замуж.

– Привет!

Мариша не заметила, что почти пришла. У дверей в поликлинику курил пузатый врач-ортопед. Он-то и вернул ее с небес на землю.

– К нам опять следователь пожаловал. По-моему, он не там ищет.

– Кого ищет? – не поняла девушка.

– Убийцу! – Ортопед затянулся, выпустил дым из ноздрей, смял окурок и отправил его в урну. – Черт-те что творится! Никто из наших не желал смерти Авиловой. У нее не было врагов. По крайней мере, не на работе.

– Откуда вы знаете?

– Она ухлестывала за Бортниковым, но…

Ортопед вдруг спохватился, передумал откровенничать и галантно открыл перед Маришей дверь.

– Прошу…

Она прошла вперед, стуча каблучками по плиткам пола, а ортопед плотоядно уставился на ее округлые икры. У него была жена и двое детей, но он не упускал случая переспать с кем-нибудь из молоденьких сестричек. Мариша давно ему приглянулась, но она слыла недотрогой, и самолюбивый ортопед, не желая получить отказ, не решался предложить ей секс в ординаторской.

– Нас опять будут допрашивать? – возмущался он. – Я не намерен отвечать на дурацкие вопросы! Какие у меня были отношения с Авиловой? Смешно сказать… Она не в моем вкусе!

Ортопед хлопнул себя по усатому рту и пробормотал:

– О покойниках не злословят… Бедняжка Авилова! Папаше так и не удалось пристроить ее замуж… Ой, что это я?.. Из-за убийства по городу поползли сплетни. Моя жена закатила мне истерику! Представляешь?

Мариша повернулась и спросила его в лоб:

– Вы спали с Авиловой?

– Прости тебя бог, детка! Это было единственный раз, после новогодней вечеринки… Я был пьян в стельку! Авилова дежурила… Я не помню, как все случилось!.. Клянусь!..

– Вы сказали об этом следователю?

– Еще чего! И ты не говори. Язык мой – враг мой, – сокрушался ортопед, дыша на Маришу запахом табака.

Ко всему прочему он был не промах выпить. Больные в знак благодарности за лечение исправно снабжали его спиртным. Если так пойдет и дальше, ему грозит стать пациентом нарколога. Бортников предрекал ему сию печальную участь.

Они расстались в коридоре. Ортопед свернул к себе, а Мариша поправила челку, собралась с духом и…

Бортников сидел на подоконнике задумчивый и отрешенный. Он не бросился навстречу Марише, не обнял ее, не прижал к себе со словами: «Как я соскучился!»

Она опешила. Такой прием подействовал на нее словно холодный душ. Неужели этот ловелас все забыл? И романтический ужин вдвоем, и поцелуи в темноте?

– Чай будешь? – буднично спросил он, кивком головы указывая на термос. – С мятой. Налить?

Если бы у Мариши был под рукой нож, она бы с наслаждением вонзила его в грудь доктора…

Глава 17

Пашка на цыпочках направился в свою комнату. Хоть бы дядька не заметил, что он слегка навеселе. Выпил всего-то стакан пива, а нравоучений придется выслушать до черта.

Проходя мимо чулана, он краем глаза увидел, что дверь открыта. Неужто мать дома? Пришла с работы раньше времени? Вот, невезуха! Теперь ему достанется на орехи!

Пашка замер на месте, прислушиваясь. Не звенят ли в чулане бутыли, не булькает ли самогон? Может, кому-то срочно понадобилось пол-литра?

Ничего слышно не было, и парень подкрался ближе. Он с трудом сдержал возглас изумления, увидев в чулане… дядьку. Тот стоял на четвереньках, подсвечивая себе фонариком, и заглядывал в угол за стеллажом.

– Что вы там делаете? – вырвалось у Пашки.

Дядька дернулся от неожиданности и повернулся на голос. У него на лице застыло недовольство.

– Что с вами, дядь Миш? Вы чего свет не включаете?

Он щелкнул выключателем, но лампочка не загорелась. Менять надо. Между тем дядька поднялся на ноги и принялся отряхивать спортивные штаны.

– Крысы у вас завелись, племяш.

– Крысы? – не поверил парень и наклонился, разглядывая в темноте дырку в полу. – У нас отродясь их не было! Посветите-ка…

– Батарейки сели.

С этими словами дядька переложил фонарь из руки в руку и отступил в сторону.

Пашка присел на корточки, но ничего не увидел, кроме грязного пола и дырки в углу. Он подумал, откуда у дядьки ключи от чулана? Мать ему оставила? Чтобы он крыс потравил?