Единственный - Эли Хейзелвуд

— Да быть не может.

— Что? — спрашиваю я.

— Он ведь к тебе не прикоснулся, верно? — Марция делает шаг ближе, ее ноздри трепещут. — Гейб, почему от нее пахнет так, будто ты пометил ее как находящуюся под твоей защитой, но не так, будто ты ее трахнул?

— Оставь нас, — приказывает он.

— Габриэль. — Марция проводит рукой по коротким волосам. — Это серьезно. Что, черт возьми, происходит? Ты реально собираешься вернуть ее, будто вы максимум в карты перекинулись? Она что, «холодная»? Если у тебя проблемы с тем, чтобы встал...

— Пошла. Вон. Живо.

Мгновение спустя, после нескольких проклятий сквозь зубы мы остаемся одни. Только я и он. Я кожей чувствую его присутствие, так остро, что по позвоночнику пробегает дрожь.

— Ну наконец-то, — говорит он.

— Ч-что?

— На твоем лице наконец-то появилось подобающее случаю беспокойство. Неужели до тебя доходит? В какой степени ты находишься в моей власти? Тот факт, что я еще не поимел тебя, не значит, что я этого не сделаю.

Я делаю шаг назад, обхватывая себя руками за талию.

— Приятно видеть, что твой запас терпения и жизнерадостности не бесконечен.

— Зачем ты держишь меня здесь?

— Потому что твой Альфа не пришел за тобой. Других причин нет. Что такое? Сомневаешься в моих словах?

— Он прислал своих людей...

— Прислал, верно, — он расслабленно откидывается на стол. — А знает ли он?

— О чем?

— О том, какое сокровище попало к нему в руки.

— Я не понимаю, о чем ты...

— Ты ведь самая настоящая Омега, не так ли?

Я сжимаю кулаки и отвожу взгляд.

— Я вообще не Омега. Мне казалось, мы это уже выяснили.

— Выяснили? Твоя инициация замерла, это да. Но во всем остальном ты настолько стереотипная Омега, что по тебе впору писать учебники.

— Это лишь доказывает, как плохо ты меня знаешь, — фыркаю я. — Я не покорная, не робкая и не...

— Нет, не такая. Но только идиоты думают, что это черты Омеги.

То, как он смотрит на меня, ясно дает понять: он не считает ни себя, ни меня идиотами. Внезапно меня обдает волной смущения. И сенешаль Габриэля, и его правая рука — Омеги. Очевидно, он не разделяет взглядов лорда Ларсена на сущность вторичных полов.

— Хорошая попытка, София, но мы-то знаем правду. Ты не хочешь, чтобы тебе указывали, что делать. Не хочешь сидеть под замком, под «защитой». Тебе нужна та полнота жизни, которую дает лишь неразрывная связь. Тебе нужна семья, о которой ты будешь заботиться и которая позаботится о тебе. Тебе нужно абсолютное доверие, открытость и непоколебимая преданность. Разве не так?

Я не нахожу слов, и он продолжает тише:

— Тебе нужен Альфа. Тот, кто будет нуждаться в тебе так же сильно. Разве это не правда?

Я чувствую себя побежденной. Его слова будто вскрыли мне грудную клетку и вырвали сердце. И теперь мне нужно как-то научиться жить без него.

— Это не имеет значения, — шепчу я, сглатывая ком в горле. — У меня этого не будет.

— Я не об этом спрашивал.

Да, не об этом.

— Откуда тебе вообще это знать?

— Ох, София. — Его улыбка лишена тепла, в ней лишь жалость. — Если ты хорошенько сосредоточишься, то и сама сможешь сложить этот пазл.

Я качаю головой, не желая идти по пути, на который он меня подталкивает.

— Мне все равно. Я хочу домой.

Это не то, что Габриэль хотел услышать. Он отталкивается от стола и подходит вплотную, нависая надо мной. Он скрещивает руки на груди — верный признак растущего раздражения, но мой взгляд падает на его плечо и бицепс. Рукава его рубашки коротки, оставляя руку почти полностью открытой, и я тянусь к нему прежде, чем успеваю подумать.

Его мышцы напрягаются становясь твердыми, как камни в стенах цитадели. Он не спрашивает, что я делаю, но его удивление от того, что я сама инициировала контакт, очевидно.

Он горячий. И пахнет... упоительно. Я пытаюсь вдохнуть незаметно, но в итоге жадно набираю полные легкие воздуха. И мне уже плевать, что он это заметил.

— Тот, кто зашивал эту рану, проделал паршивую работу, — говорю я, проводя двумя пальцами по неровному шраму, уходящему за локоть.

Я почти жду, что он оттолкнет меня. Вместо этого он хмурится и огрызается:

— Она старалась как могла.

— И этого «как могла» явно было недостаточно.

— Она справилась чертовски идеально.

— Если ты считаешь зигзаги идеалом, то конечно.

— Учитывая ситуацию, она... — Он замолкает. Глаза сужаются, вглядываясь в мое лицо. — Твою мать. Это была ты? Та ученица?

— Она самая. — Вопреки ситуации, я невольно улыбаюсь.

Губы Габриэля приоткрываются, словно знание о том, что я лечила его много лет назад, приносит ему и трепет, и восторг.

— Это была ты, — повторяет он.

— Уверяю, моя техника наложения швов с тех пор сильно улучшилась. — Мои пальцы скользят ниже, очерчивая несколько аккуратных белых шрамов на предплечье. — Я шью куда лучше того, кто занимался вот этими.

— Уверен, скоро у тебя будет возможность это доказать. Я легко и часто коллекционирую порезы.

— Да, я...

Вспышка разочарования пронзает меня, превращаясь в странное замешательство, которое я не могу объяснить. Я кусаю губу до крови, пытаясь скрыть чувства.

— Что? — мягко спрашивает он.

— Я... — Я поднимаю взгляд на него. Сглатываю. В голове незваная, безумная мысль: как было бы хорошо никогда не переставать его лечить. Быть рядом каждый раз, когда ему нужна помощь. Знать, что я буду рядом при его следующем порезе, следующей болезни, следующем переломе.

— Мой Альфа и так недоволен тем, что я хочу работать. Сомневаюсь, что он позволит мне еще хоть раз лечить тебя.

Я опускаю руку. Дыхание становится прерывистым и глубоким. Со мной что-то происходит. Что-то, связанное с запахом Габриэля и тем, как долго я нахожусь рядом с ним. Что-то, чего я не до конца понимаю.

— Любовь моя, — шепчет Габриэль. Его ладонь ложится мне на щеку. — Твой «альфа» дорого заплатит за одну лишь мысль о том, что он может указывать тебе, что делать.

На этот раз его тон звучит скорее как обещание, чем как угроза. А поцелуй, который он запечатлел на моем лбу, кажется тяжелым, как оттиск печати.

ГЛАВА 14. Запах

Габриэль

Оставить ее было почти так же «просто», как вырвать себе руку.

Однако годы дисциплины чего-то да стоят, и я заставил себя уйти. Но когда я зашел вместе с Марцией в лифт, чтобы ехать на встречу с генерал-лейтенантами, настроение у меня было еще паршивее, чем обычно.

— Есть новости по