Единственный - Эли Хейзелвуд

скучаю по отцу. Люблю, когда о нем вспоминают. Обожаю любую возможность поговорить о нем.

— Почему вы не...?

— Что?

— Не знаю. Вы знали, что я его дочь? Почему вы не сказали этого раньше?

Его смех звучит сухо и зло.

— Не нужно притворяться, София. Это очень неискренне, даже для новоиспеченной Ларсен.

— Я... Простите? Притворяться в чем?

— В том, что это не ты запретила нам приходить на его похороны.

Мой рот открывается от шока.

— Я этого не делала.

— Леди Ларсен сама говорила с моим сенешалем. Она сказала, что ты не хочешь нас там видеть...

— Габриэль, я бы никогда... Когда мой отец умер, даже если бы мне было плевать на политические союзы или на то, что, черт возьми, произошло между вами и лордом Ларсеном, я бы никогда не помешала человеку, который ценил моего отца... Здесь должно быть какое-то недоразумение. Леди Ларсен не могла...

— Я думаю, — рычит он, и его ледяные глаза внезапно оказываются в дюймах от моих, — ты скоро поймешь: когда дело касается тебя, леди Ларсен еще как могла.

Мы смотрим друг на друга в тяжелом молчании, пока я пытаюсь распутать его слова. Если леди Ларсен действительно сказала Бастиану что-то подобное, она, должно быть, хотела как лучше. Возможно, она боялась, что присутствие генерала приведет к конфликту, который испортит церемонию.

— Я передал ей сообщение для тебя, — говорит Габриэль. — Письмо. Она передала его?

Я сглатываю и качаю головой. Смотрю в большое круглое окно, растирая грудину, чтобы унять тупую боль в груди.

— О чем там было?

— Теперь это неважно. — Его тон говорит об обратном. — Не забивай этим свою наивную головку, леди Ларсен. Ты удивительно мастерски не замечаешь того, что происходит вокруг тебя.

— Как вы смеете...

— Гейб, — зовет кто-то от входа.

Это Марция. Но я не оборачиваюсь к ней, как и Габриэль.

— Они здесь, — добавляет она.

— Передай Леннарту, что ему придется подождать, пока я не закончу пользоваться его парой, — приказывает Габриэль.

Мне следовало бы вздрогнуть от этих грубых слов, но они просто не ранят достаточно сильно. Может, я слишком зла. А может, всё дело в образе, который они рисуют — он действительно пользуется мной, как Альфа пользуется Омегой. Внизу живота становится жарче. Мгновенно, словно в ответ, ноздри Габриэля расширяются.

— Это не Леннарт, — говорит Марция.

Наконец мы оба поворачиваемся к ней с одинаковыми хмурыми минами.

— Кого они прислали? — спрашивает Габриэль.

— Четверых гвардейцев.

— И всё?

— И всё.

Его лоб прорезает еще более глубокая складка.

— Ты шутишь? Ты же, мать твою, не серьезно.

— А чего ты ожидал от такого бесхребетного труса, как Леннарт? — цедит Марция.

Мне стоит возразить, защитить своего мужа. Сказать, что они не должны так о нем говорить, но... Голова идет кругом, и я не могу разобраться в своих чувствах. Это действительно странно, что Леннарт, с которым я должна была провести прошлую ночь, внезапно слишком занят, чтобы прийти за мной.

Еще более странной кажется медленная, торжествующая улыбка Габриэля. Он встает без единого слова и направляется вон из столовой.

После секундного колебания я бегу за ним.

ГЛАВА 13. Изъятие

София

Никто не останавливает меня, когда я иду в паре шагов за Габриэлем. Он замирает перед командиром личной гвардии лорда Ларсена, и я останавливаюсь тоже.

— Вы всерьез рассчитываете, что я передам вам беззащитную Омегу? — спрашивает Габриэль.

Он безоружен, на нем лишь тонкая рубашка и штаны, которые солдаты обычно надевают для тренировок — резкий контраст с красными доспехами и полным арсеналом командира. И все же именно гвардеец делает осторожный шаг назад.

— Она не будет беззащитной. Как видите, со мной трое сопровождающих.

— И все они — Альфы. Но ни один из них не является ее парой.

Я гадаю, почему не пришел Леннарт. Возможно, он просто не знал правил Право Первой Ночи, но он мог бы их выяснить. Он принадлежит к одной из старейших семей в цитадели, и в его распоряжении безграничные ресурсы. В итоге его отсутствие выглядит скверно. Как провокация. Как будто Леннарт играет с огнем. И с моей жизнью.

Как он мог?

Командир дома Ларсенов наверняка понимает, что генерал никогда не убьет посланника Дома хладнокровно. И все же вид у него такой, будто он скорее бросится с вершины башни, чем останется здесь.

— Сэр, я получил личное распоряжение лорда Ларсена...

— Я вас не знаю. И, что важнее, я вам не доверяю. Передайте Леннарту Ларсену, что закон четко предписывает, как именно реализуется Право Первой Ночи. Я передам Софию Кузнецову ему и только ему. Ни его гвардейцам, ни брату, ни родителям. Никаким другим представителям дома Ларсенов. Если ее отец восстанет из мертвых, я, возможно, сделаю исключение. В остальном же… Леннарт должен забрать ее сам, как того требует обычай.

— Но, сэр, я же вижу ее! — Гвардеец предпринимает последнюю отчаянную попытку. — Она здесь, прямо за вашей спиной. Может, мы спросим, чего хочет она сама?

Габриэль смотрит на меня через плечо, и мои щеки вспыхивают. А когда после долгой, в такт биению сердца, паузы он заговаривает, лицо обдает жаром еще сильнее:

— Передай Леннарту, что я еще не закончил с его парой.

Он разворачивается и уходит, подставляя гвардейцам Ларсена свою незащищенную спину с такой уверенностью и пренебрежением к опасности, что... Что ж, это вполне соответствует тому, что я узнала о нем за последние сутки.

— Габриэль, — зову я, когда он проходит мимо, но он даже не притормаживает.

Мне ничего не остается, кроме как идти за ним обратно в столовую. Когда он снова отказывается ждать, я обхватываю его запястье, вынуждая остановиться.

Марция все еще там. Она ждет, переводя взгляд с одного на другого, но я игнорирую ее. Если она ненавидит меня так сильно, как намекал Габриэль, она точно не придет на помощь и не поможет мне...

Поможет в чем? Я и сама не знаю, чего хочу от Габриэля в данный момент. Разрешения вернуться домой к моему Альфе? Мне не должно быть дела ни до чего другого. Да и не может быть. Ларсены теперь моя семья, и у меня есть к ним вопросы.

Но почему от мысли об уходе меня подташнивает?

— Гейб, — скучающим тоном произносит Марция, — отошли девчонку назад. Мяч на стороне Ларсенов. К тому же, ты уже получил свою недельную порцию секса, и это не...

Она осекается. Ее глаза впиваются в меня так, словно я — предмет мебели, о который она только что споткнулась. Взгляд