Исследования хоррора. Обновления жанра в XXI веке - Александр В. Павлов

критической усталости от ремейков, которая достигла предела в начале 2010-х годов, но также и креативность, которую ремейки ужасов продолжали привносить в жанр» (Mee. 2022. Р. 18). Ми также кратко рассматривает увеличение количества телевизионных ремейков и адаптаций, таких как «Мотель Бейтса» («Bates Motel», 2013–2017, A&E), «Ганнибал» («Hannibal», 2013–2015, NBC) и «Крик» («Scream», 2015–2019, MTV), и цикл многочисленных реадаптаций произведений Стивена Кинга. Однако, как видим, к сериалам автор обращается лишь в заключении книги, что сильно ограничивает эмпирическую базу ее исследования. Поэтому здесь мы могли бы упрекнуть Лауру Ми в том, что из ее внимания выпадает множество сериалов, важнейших для темы адаптации: «Американская история ужасов» («American Horror Story», 2011 – наст. вр., FX, Hulu), а главное – «Чаки» («Chucky», 2021 – наст. вр., Syfy, USA Network) и «Эш против зловещих мертвецов» («Ash vs Evil Dead», 2015–2018, Starz), если брать только самые заметные сериальные адаптации кинематографических франшиз. Но к критике Лауры Ми мы еще вернемся.

Таково краткое содержание всей работы. Теперь же, как и было анонсировано, обратимся к главному тезису книги, а далее – к интересующему нас примеру. «Реанимированные. Современные ремейки американского хоррора» – далеко не первое исследование, посвященное ремейкам. В англоязычной академии уже давно занимаются этой темой. Более того, это даже не первая книга, посвященная ремейкам американских фильмов ужасов. Лаура Ми сама про это пишет. Скорее всего, первой монографией, посвященной именно хоррор-ремейкам, стала книга Джеймса Фрэнсиса – младшего «Делая ремейки хоррора. Новая опора Голливуда на старые страхи» (Francis. 2012). По крайней мере, сам Фрэнсис-младший считает ее первой официальной попыткой начать дискуссию по теме (Francis. 2012. Р. 8), хотя буквально в том же году вышла работа Кристофера Т. Кеттинга «Ретро крики. Ужас нового тысячелетия» (Koetting. 2012). Правда, книга Кеттинга представляет собой обзор ремейков фильмов ужасов посредством сравнений разных фильмов и предлагает мало непосредственно научного анализа, поэтому «Делая ремейки хоррора. Новая опора Голливуда на старые страхи» можно считать по крайней мере первой полноценной научной монографией, посвященной обсуждаемой теме. Фрэнсис-младший проводит сравнительный анализ оригиналов и ремейков таких картин, как «Психо», «Хэллоуин», «Пятница, 13-е» и «Кошмар на улице Вязов». Автор приходит к выводу, что в отличие от оригинальных фильмов ремейки не в состоянии произвести комбинированный кинематографический эффект, чтобы внушить страх аудитории.

Книга Дэвида Роше «Делая и переделывая ужасы в 1970-х и 2000-х годах. Почему они не делают это так, как раньше?» стала важным вкладом в изучение ремейков хоррора (Roche. 2014). Недостаток работы Роше является отражением достоинства книги – субъективной оценки всех ремейков. Дэвид Роше однозначно считает, что оригиналы куда лучше, чем современные фильмы ужасов, и ремейки в данном случае не являются исключением. Роше анализирует четыре пары фильмов (то есть оригиналы и их адаптации) – «Техасская резня бензопилой», «У холмов есть глаза», «Рассвет мертвецов» и «Хэллоуин», – описывая ключевые мотивы и темы фильмов, такие как готика, насилие, репрезентация расы, пола, семьи и класса. С точки зрения Роше ремейки исходных картин хуже, чем оригиналы, так как они куда менее тревожны. В целом, по мнению Роше, фильмы 1970-х годов были и остаются эффективными в плане достижения своих целей напугать зрителя из-за «технических ограничений» места и времени производства, то есть из-за низкого бюджета. Сам Роше признается, что является фанатом хоррора 1970-х годов, и ремейки угрожают его идентичности как зрителя. Впрочем, Роше дает разные оценки ремейкам, о каких-то отзываясь вполне позитивно. Но его главный тезис от этого никак не становится более мягким. Лауре Ми не нравится именно этот субъективизм Дэвида Роше. Однако мы должны признать, что этот субъективизм является честным и фактически выступает методом работы автора.

Однако главная проблема книги Роше в другом – в методологии. Так, он опирается на довольно устаревшую теорию классика американской критики Робина Вуда. Хотя Вуд – в самом деле великий критик, достоинства которого неоспоримы, его идея во всем видеть социально-политические аллегории существенно опровергается фактами – множеством фильмов ужасов XXI века. Подробнее об этом будет сказано в главе о политическом анализе современного хоррора, а пока вернемся к Дэвиду Роше. Роше исследует взаимосвязь между фильмами и их историческим контекстом, чтобы увидеть, является ли контекст «встроенным в структуру фильма» и производящим «подтекст» или же просто декоративным элементом. С точки зрения Роше, в ремейках контекст декоративен, где (психотические) сообщества функционируют в автономных экономиках, отключенных от основной экономики и исторического контекста. Так, если в оригинале «Рассвета мертвецов» Ромеро подчеркивается коммерческая функция торгового центра, то в ремейке Снайдера у торгового центра функция социальная, так как теперь герои представлены как «автономные я». Ожидаемо, следуя за Вудом, Роше рассматривает вопросы расы, этнической принадлежности и класса. В отличие от оригиналов, в ремейках, хотя эти проблемы гораздо более явные, раса часто носит исключительно декоративный характер, считает Роше. Что ж, даже те, кто максимально комплементарен к книге, отмечают, что «Роше может быть слишком негативным в отношении ремейков, особенно в главах о расе и поле» (Kac-Vergne. 2015).

Используя анализ Робина Вуда, Роше пишет, что ремейки не ставят под сомнение патриархальную семью. Так, семья в «Техасской резне бензопилой» 2003 года хорошо структурирована и гармонична, что контрастирует с постоянными конфликтами в оригинальном фильме Тоуба Хупера 1974 года. Разумеется, Роше анализирует гендер и сексуальность, в частности маскулинность и фигуру героини-жертвы («последняя девушка» Кэрол Кловер), чтобы понять, «продвигают ли оригиналы и ремейки эссенциалистское видение гендера и сексуальности» (Roche. 2014. Р. 83) или же подчеркивают, что эти аспекты идентичности являются культурными конструкциями. Оригиналы, с его точки зрения, были лучше. Ремейки же недвусмысленно хвалят маскулинность и то, что это хорошее средство для защиты семьи и общества. Вдохновленные феминизмом, ремейки действительно критикуют фетишизацию женских тел и дают больше свободы действий «последней девушке» – героине, которая, согласно Кловер, из тихони превращается в воительницу, дающую отпор монстру (Кловер. 2014). Тем не менее ремейки, считает Роше, поддерживают фаллогоцентрические дискурсы, связывающие власть с маскулинностью. Еще один гендерный анализ фильмов ужасов – это все, чего нам так не хватало в 2014 году. Как будто это все, что может предложить нам западная академия. Хотя надо сказать, что Роше использует и другие методы, в частности формальный анализ, но Робин Вуд и Кэрол Кловер оказываются для него важными ориентирами. Тем более всегда можно найти более радикальные примеры. Так, Эндрю Слейд в своей статье «Ремейк как стирание в “Техасской резне бензопилой”» утверждает, что переделанная в 2003 году Маркусом Ниспелом «Техасская резня бензопилой» (1974) Тоуба Хупера стирает прогрессивную критику гендера и семейной жизни в Америке, которую демонстрировал фильм Хупера, и заменяет