ТЕНЬ ПРОШЛОГО - Дикси БРАУНИНГ

Он резко отодвинулся, выравнивая дыхание.

– Водяная ведьма, ты не боишься раздувать столь короткий фитиль?

В этот момент впервые в жизни Челис ощутила себя настоящей женщиной и, опьяненная внезапным чувством власти, провела кончиками пальцев от его могучего плеча до узкой талии. Он вздрагивал, но молчал, и само это молчание, свидетельство обузданной страсти, необычайно взволновало ее. Рука снова пустилась в путь, длинные тонкие пальцы, гладя его напряженный живот, стали разглаживать завитки волос вокруг пупка, и его твердые мышцы судорожно задергались.

– Челис, Челис, – простонал он, – ты хоть сама знаешь, что ты сейчас делаешь?

– Я не хочу об этом говорить, – выдохнула она. – Я не хочу думать. – Выговаривая слова, ее губы слегка касались солоноватой кожи на его шее. Язычком она впилась в ямку у основания горла и вдруг почувствовала, что он перевалился на нее всей своей тяжестью. Его губы спустились вниз, жадно отыскали один из затвердевших сосков, и горячий шершавый язык пробудил в ней такую чувственность, что она конвульсивно задвигала бедрами. Накрыв мягкий холмик другой груди, его рука ощутила биение ее сердца, а потом медленно поползла вниз, к другому сердцу, к сердцу ее женственности, где буря невероятно сладострастных ощущений все туже и туже закручивалась в спираль.

Она провела ногтями по коже его ягодиц, обратив особое внимание на ту границу, где начинали расти волосы на бедрах. Она, развернув ладонь, заскользила по внутренней поверхности его бедер, бессознательно ища источник его пыла.

– Ты меня убиваешь! – застонал он, поворачиваясь так, чтобы ей удобнее было изучать его тело.

Снаружи то и дело раздавались раскаты грома, дождь колотил по крыше с таким шумом, что отключал все трезвые мысли. Вокруг не было ничего, кроме того мощного магнитного поля, под власть которого попали они с Бенджамином. Отдавшись порыву желания и махнув рукой на все остальное, Челис стала инстинктивно двигаться в старом, как мир, ритме, приглашая тем самым Бенджамина присоединиться к танцу любви.

А он по-прежнему медлил!

– Бенджамин, разве ты не хочешь меня? – врезался в их хриплое натужное дыхание ее жалобный голос.

Он обмяк на ней, зарывшись лицом в ее влажные волосы.

– Хочу ли я тебя? Господи, Челис, неужели ты так наивна? Милая, я всего лишь хочу, чтобы тебе было хорошо. Для меня это значит больше, чем…

Ее руки с ненасытной жадностью набросились на его тело, и Бенджамин смешался. Он поймал их, завел ей за голову и стал смотреть на ее стройное, слабо светящееся в темноте тело. Господи, как она прекрасна – и как невыносимо беззащитна! Он слишком поспешил, пора еще не настала, ему нужно еще время, чтобы окончательно завоевать ее доверие, но остановить уже ничего нельзя.

– Челис, Челис. – Он сам не узнал своего голоса.

Его губы заскользили по ее щеке, то и дело ныряя в восхитительные нежные ямочки. Он попробовал на вкус ее шею, еще пахнувшую ароматным мылом, потом уверенно спустился к маленьким очаровательным грудкам. В его ощущениях смешались ее прошлое и будущее. Взять ее теперь, когда она находится на самом краю, будет ошибкой. Но кризис уже преодолен, он читал это в ее глазах, в том, как самозабвенно она теперь стала смеяться и двигаться с достоинством, присущим только гордой женщине.

Она великодушно предоставила ему свободу действий, и его губы продолжали спускаться по ее телу. Раньше она была замкнута в себе, словно боялась выйти наружу, боялась жить. Господи, ей почти тридцать лет, а она даже не знает, каким это все могло бы быть! Этот ублюдок Джордж должен был бы ответить за все…

Ее пальцы взъерошили ему волосы, потом соскользнули к плечам и вдруг конвульсивно скрючились: она была готова. Но сначала…

Она была абсолютно неопытна, и он, собрав все свое умение, противостоял ее робким попыткам выразить свою страсть. Для него сейчас самым важным было доставить удовольствие ей. Неважно почему, потом разберемся. А сейчас нужно ей показать, какой она может быть желанной, убедить ее в том, что недопустимо связывать себя с…

– Бенджамин, прошу тебя, помоги мне, помоги! – Эти слова, произнесенные одними губами, почти совсем заглушили стук дождя по металлической крыше, но он их расслышал, почувствовал. И тогда, потрясенный этим вечным чудом, он вошел в нее. У него не было больше сил сдерживаться, и, когда она конвульсивно заерзала под ним, неизбежное наступило, он соскользнул в пропасть и погиб.

Чтобы угодить ей, он хотел двигаться медленно, но – Господи! – разве он рассчитывал на такое? Ошеломленный глубиной ощущения, он был вовлечен в необратимый поток, и когда почувствовал ее неистовые, исполненные радости объятия, то поспешил взобраться на самую высокую волну, чтобы несколько мгновений, трепеща и замирая, парить на ее гребне, а потом в изнеможении опять соскользнуть в спокойные воды.

Блаженствуя, они медленно плыли в золотистой теплой дымке, не оскверненной ни словом, ни даже связной мыслью. Где-то на востоке прогрохотал гром, последние порывы дождя прошумели и затихли вдали.

Глава 9

Если бы, если бы, если бы! Челис босиком промчалась по высокой мокрой траве и сама забралась в машину Бенджамина. Если бы он не поехал вслед за ней; если бы она успела одеться и собраться; если бы у нее хватило здравого смысла не поддаться безумию минуты, соблазну близости и коварству непогоды!

– Завтра утром я сюда вернусь и посмотрю, не забыла ли ты чего-нибудь, – сказал Бенджамин, выезжая из ворот. Вместо своего обычного грузовика он вел сегодня темно-коричневую «севилью» и не пустил Челис к ее машине, сославшись на размытую дорогу. Не желая смотреть на него, она едва нашлась что возразить.

– Не до утра же сохранится опасность. Я буду ночевать здесь, – вяло заявила она, чувствуя, что вечер в компании будет сейчас явно некстати. Один Уолт чего стоит. А ехать еще к «доброму другу» Бенджамина ей будет совсем уже не под силу. – Не понимаю, почему я не могу сюда вернуться. Если в наши края и занесет какой-нибудь дурной смерч, то он с таким же успехом сорвет и твою крышу.

Хотя, конечно, самый разрушительный смерч не произведет на нее большего впечатления, чем только что отбушевавшая гроза.

В конце концов Челис вырвалась из объятий Бенджамина, выскочила на улицу и, когда тот вышел следом, закричала:

– Господи, ну неужели мне нельзя хоть минутку побыть одной? Не топиться же я собралась!

Уйдя в себя, она так крепко заперлась внутри своего опустошенного сознания, что Бенджамин не мог до нее достучаться. Лихорадочно одеваясь при свете свечи, оба молчали. К сожалению, им не хватало ни места, ни ловкости. Бенджамин все же уступал, и когда Челис, нечаянно натыкаясь на него, вполголоса чертыхалась, его ответы становились все более невнятными.

А о чем им было говорить? Если бы он имел хоть малейшее понятие, до какой степени она потрясена, то и не ждал бы от нее многословия. Если бы он имел представление о том, что с ней сделала их близость, что она значила для нее, он уже отмахал бы три округа и до сих пор бежал бы без оглядки.

Он говорил про случайные связи. Свои отношения с женщинами он ухитрялся строить на основе случая. Что ж, и она, бывало, ложилась с каким-нибудь пижоном, но в тот момент ей казалось, что весь мир, каким она его знает, подошел к ослепительному финалу с оркестром!

К тому времени, как они остановились у дома в Трейс, Челис сумела кое-как привести себя в порядок. Прицепив дежурную улыбку, она встретила Уолта во всеоружии.

– Что случилось? Я решил, что с вами что-то стряслось. Мы опаздываем уже на двадцать минут, мисс Морис только что звонила узнать, почему мы задерживаемся.

Спасибо грозе, она послужила им оправданием. Челис вслед за Перл поднялась в комнату для гостей и отвоевала еще несколько минут, чтобы поправить прическу и макияж. Она понятия не имела, все ли необходимое взято, если придется здесь ночевать. Дома она наспех набила чемодан чем попало, и едва успела захлопнуть крышку, как Бенджамин его отобрал и зашагал к машине.

Вечер тянулся мучительно медленно. Челис старалась выполнять обязанности гостьи, но это казалось выше ее сил. Такой разбитой она себя чувствовала только в самые тяжелые дни брака. Сколько раз Джордж позволял ей весь вечер блистать в маленькой избранной компании, а потом сражал наповал, едва закрывалась дверь за последним гостем!

Если она все это вынесла, то выдержит и вечер в очаровательном обществе Лары Морис, приправленном плохо скрытой алчностью Уолта и сердитым недоумением Бенджамина.

Лара приветствовала их с обезоруживающим дружелюбием. Ей было еще далеко до сорока. Челис давно уже не видела настолько привлекательной женщины. Нет, хорошенькой в точном смысле слова она не была, но живость в обращении и оригинальный стиль совершенно скрывали слегка не правильные черты ее лица.

Бенджамин тепло обнял ее, но это почему-то совсем не задело Челис. Он представил гостей хозяйке, и с этого момента события вечера потекли перед оцепенелым сознанием Челис как в замедленной киносъемке. Лара начала с того, что провела их по всей своей мастерской. Просторная комната со стеклянной крышей, сочетавшая в себе деревенский шарм с городской изощренностью убранства, была увешана и ее собственными картинами, и работами других художников. В иное время Челис развлекалась бы, наблюдая за реакцией Уолта на дюжину больших, в высшей степени оригинальных пастелей. Он буквально истекал слюной.