ТЕНЬ ПРОШЛОГО - Дикси БРАУНИНГ

– Я заеду за тобой через полтора часа, – сообщила она Уолту. – У тебя будет куча времени.

Он рассеянно кивнул, в седьмой раз взглянул на часы и поинтересовался, не проснулась ли уже, по ее мнению, Лара.

Стеффи и Леонард упорно напрашивались в провожатые.

– Милая, я почти совсем уже отдалился от людей и никого не вижу, кроме Стеффи да врача. Так дай уж мне хоть попереживать, глядя, как другие улетают в неизведанные края, – просил ее дядя, едва не плача.

– Это Нью-Йорк неизведанные края? – возражала Челис, любовно обнимая его за талию. – А, впрочем, почему бы и нет? Может быть, где-нибудь в дебрях Центрального парка я наткнусь на живого-здорового доктора Ливингстона.

– Держись подальше от дебрей Центрального парка, – с шутливой строгостью предупредил он ее. – Дома тебе всегда найдется работа, дорогая. – Старик внимательно посмотрел на ее бледное лицо. – У меня в этих краях до сих пор еще немало связей.

Челис отвернулась, чтобы не потерять самообладания и скрыть внезапно нахлынувшее на нее желание. Она суеверно скрестила пальцы, чтобы Бенджамина еще не было дома, когда она вернется за Уолтом, и удача ей улыбнулась. Только бы не вспоминать о нем, пока она не окунется с головой в работу:, тогда справиться с болью будет легче. Но если она сейчас же отсюда не уберется, то может не выдержать взгляда добрых дядиных глаз.

Челис напомнила Уолту, что пора идти к выходу на посадку. Было еще рано, но она надеялась, что никто этого не заметит, поскольку рейсы все равно не объявлялись.

Когда они произносили последние прощальные слова у стеклянной двери перед барьером, Челис внезапно почувствовала, как по ней пробежал холодок. Обреченно повернув голову, в другом конце переполненного зала ожидания она увидела Бенджамина. Наверное, от автостоянки до здания он бежал, потому что до сих пор не мог отдышаться. Поймав его обвиняющий взгляд, Челис нагнула голову и запечатлела поцелуй на щеке у тети, а потом повернулась к дяде, обняла его за шею и позволила на мгновение выплеснуться невыносимо распиравшей ее любви. Старик, как будто все поняв и приняв на себя роль заместителя, легонько потрепал ее по плечу и пробормотал:

– Ну будет, будет, милая, все наладится, потерпи – и увидишь.

Схватив сумку с персиками и всякой домашней снедью, которой ее наградила тетя, Челис бросилась во вращающиеся двери, прошла через контроль и зашагала по мраморному полу коридора, так и не оглянувшись, чтобы узнать, поспевает ли за ней Уолт.

Он готов был ее ударить! Он готов был схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока эти точеные кости не посыплются из нее, как семечки из высушенной тыквы!

Бенджамин все стоял и беспомощно смотрел, как ее узкая спина в зеленоватом платье удаляется по коридору, а за ней трусит Уолт Грегори, похожий на кроткого пуделя. Нет, черт бы его побрал, скорее на афгана – показушного, дорогого и непроходимо глупого. Уолт ничего не сможет понять в такой женщине, как Челис, не сможет ее оценить. И тем более не сделает счастливой.

– Я дам ей месяц, – с болью пробормотал он, вглядываясь сквозь стеклянный барьер. – Самое большее месяц, а потом поеду за ней.

Глава 10

Приятно было вернуться к повседневным заботам. Возвращаться вообще приятно! Если она все время будет себе это повторять, затвердит это, как «Отче наш», то, возможно, в конце концов все же в это поверит.

Но, как ни истязала себя Челис бодрыми уговорами, угнетающе-серые краски Манхэттена мучили ее утомленные глаза, а грубый, резкий шум раздражал. Уехав из дома.., да нет, не из дома, ее дом здесь.., и все же, уехав из округа Дэйви в разгар лета, она только еще острей ощутила этот контраст.

Она стояла перед своим шкафом со стремительно растущей картотекой. Пальцы ее были зажаты между «Нотрис и Клайн, журналисты» и «Нэпп, Эврил Джеймс», а сознание унеслось на знакомое узкое извилистое шоссе рядом с Куотер-Муном, по которому она ездила в Уинстон-Сэйлем через чудесный городок Клеммонс. Потом видение стало отчетливей: густая тяжелая листва деревьев в полном летнем облачении отбрасывает дымчато-синие тени на буйную зелень луговин, обрамленных зарослями цветущей ежевики. То тут, то там, словно балуясь, сквозь убаюкивающую дымку проглядывает ручеек.

Она безжалостно оборвала свои мечтания. Ясно, что такие буколические картинки можно найти в любом округе, вплоть до штата Нью-Йорк. Прошло уже почти две недели, пора от этого избавляться, иначе она снова попадет прямиком под неусыпное наблюдение доктора Адельберга.

– Челис, ты не забыла? В час мы обедаем с Таунсендами, – напомнил ей из дверей Уолт.

Ее улыбка вышла довольно унылой. Уолт еще дважды просил ее выйти за него замуж и становился совершенно глухим, когда она пыталась дипломатично отказать. Меньше всего ей хотелось заключать с ним какое бы то ни было соглашение. Похоже, ей придется действовать решительно, чтобы заставить его смириться с ее отказом.

Тем же вечером, засидевшись за кофе с сыром в одном из заведений, где Уолт был завсегдатаем, Челис почувствовала, как краска сходит с ее лица.

– Челис, ты слышала, что я сказал? – повторил Уолт. – Что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь?

Ее пронзило разочарование, плечи поникли. Это был не Бенджамин. Просто другой высокий мужчина крепкого сложения в скромном, но хорошо скроенном костюме своей осанкой, манерой держать черную, подернутую сединой голову напомнил ей того человека, который, жестоко насмеявшись, свел на нет все ее усилия восстановить здоровье.

Это случалось с ней уже в четвертый или в пятый раз с тех пор, как она бежала от гневных недоумевающих глаз Бенджамина в аэропорту. И пора бы этому прекратиться, в отчаянии твердила она себе. Это просто еще одно проявление ностальгии, всего лишь затянувшаяся безрассудная влюбленность, обостренная вспыхнувшим дома вожделением. Но скоро она сможет выбросить все это из головы, ведь теперь ее снова всецело захватила работа.

Перед спешным отъездом домой в прошлом месяце у нее был полный сумбур в голове. Теперь, некоторое время спустя, она отлично видела, что дело было в общем переутомлении. В пословице спину верблюду ломает всего лишь одна лишняя соломинка, а у нее их было целых две: нежданное наследство Джорджа и предложение Уолта.

Будучи предоставлена самой себе, она отдохнула, отъелась и отлично справилась со своими проблемами. Другое дело, что нужно еще заставить Уолта примириться с ее отказом, но это уже не столь существенно. Куда важнее то, что призрак брака отлетел в сторону и можно о нем забыть. А Джорджу больше нечем ее мучить. Сорок пять минут она ерзала на стуле, слушая великолепную речь старого мистера Смитсона, потом подписала несколько документов, назвала ему имя своего налогового инспектора и удалилась, избавившись от еще одной головной боли.

Уолт вывел ее из ресторана в легкую изморось, взял такси и дал водителю ее адрес. Весь вечер он ронял изредка одну-две фразы, а теперь поймал ее руку и демонстративно сцепил ее пальцы со своими.

– Нам нужно поговорить, дорогая. Я был с тобой более чем терпелив, но всему, знаешь ли, есть предел.

Челис взглянула на него и, смутившись, вспомнила уничтожающий отзыв о нем Бенджамина, но тут же подавила эту мысль. Уолт был одним из лучших людей, которых она встречала в своей жизни. Когда ей нужно было выплеснуть кому-то свое отчаяние, он оказался рядом, и она никогда этого не забудет. И все же это не основание для брака.

Когда она вошла в свою маленькую, со вкусом обставленную гостиную, там звонил телефон. Она бросилась к нему и стремительно подняла трубку, но услышала лишь короткие гудки. Рука бессильно повисла, не опуская трубку. Челис казалось, что она поняла, кто был на другом конце провода. Она представила себе телефон на письменном столе в библиотеке Бенджамина и, как ни глупо это было, быстро замигала увлажнившимися глазами и повернулась спиной к вошедшему Уолту.

– Кто это? – вопросил он, но она молчала. – Челис, ты меня слышишь?

Положить трубку было все равно что отсечь руку. Пока линия была открыта, тоненькая ниточка связывала ее с Бенджамином, с Ядкин-Трейс.

– Челис, ради Бога, приди в себя! Подавив вздох, она опустила трубку и одарила человека, неуклюже топтавшегося рядом, своей ослепительной улыбкой. Опять она возвращается к тому же! Грамотная, квалифицированная, совсем уже взрослая Челис Кеньон ведет себя как четырнадцатилетняя девчонка, которая впервые втрескалась по уши.

А что ей еще остается при таких обстоятельствах, горько подумала она.

– Уолт, если хочешь выпить, налей себе сам. У меня что-то голова разболелась.

Он пристально посмотрел на нее, и она, вздохнув, стала готовиться к новой душевной битве.

– Уолт, – начала она.

– Не надо, Челис. Сейчас ты спрячешься от меня в ванной. Но рано или поздно ты сумеешь разобраться в своих чувствах и выйдешь за меня замуж. – Он холодно и безучастно посмотрел ей в глаза и словно пригвоздил ее, она не могла отвести взгляд. – Да, я знаю, ты думаешь, будто влюблена в этого По, – И не смотри на меня так! Не надо держать меня за слепого идиота, Челис. Но По далеко, на своей ферме, а ты там, где твое место, и, если начистоту, дорогая моя, я не представляю себе, как ты будешь до конца своих дней доить коров и ходить по окружным ярмаркам. – Он оглядел ее атласный светло-серый костюм с желтоватым оттенком, черно-коричневую шифоновую блузку и бронзовые туфли с переплетенными ремешками. Из драгоценностей на ней были только сережки с жемчугом и топазом.