ТЕНЬ ПРОШЛОГО - Дикси БРАУНИНГ

Он уже почти ее настиг, но вдруг задержался, освобождаясь от штанов; под ними были отнюдь не плавки, а обычные трусы. С трудом оторвав взгляд от его могучего тела, Челис устремилась на глубину, но он быстро ее догнал, несмотря на ее уверенный кроль.

– Не уйдешь… Я тебе помог, сменил колесо, а ты…

Внезапно время повернуло вспять. Юный Бенджамин и чудесным образом преобразившаяся Челис оказались в ситуации, которую она тогда часами проигрывала в воображении. Ее пальцы соскальзывали с его гладких мокрых плеч, и он притянул ее к себе, поблескивая смеющимися глазами.

– Так мы говорили о грязевых ваннах…

– Нет-нет, не говорили, – закричала она, тщетно извиваясь в его сильных руках.

– Значит, ты хочешь получить ответное послание? Что ж, я польщен. – Он посмотрел на нее, игриво прищуря глаза.

Его рука уже шарила под тельняшкой, и он смеялся так же натянуто, как и она. Как ни странно, во всем этом не было почти никакой чувственности. Просто приятно было ощущать на теле его руки. Их ноги переплелись, тела соприкасались, когда они барахтались, чтобы удержаться на плаву. Они были похожи на двух молодых играющих зверьков.

– Тружусь как мул, как раб, все пальцы стер до крови… – напомнил он, кладя ей на лицо твердую ладонь и окуная ее в воду.

Всплыв наверх и отплевываясь, она вцепилась ему в волосы.

– Не забудь, что отдал мне тельняшку со своего плеча, еще вспомни что-нибудь избитое…

Он обвил ее плечи, и она не могла уже опустить рук.

– И какова благодарность? – прорычал он ей прямо в лицо, так что она увидела морщинки у его глаз. – Горсть ила!

Она нырнула, проскользнув под его руками, и всплыла, посмеиваясь, уже на безопасном расстоянии.

– Выражаю тебе самую искреннюю и горячую благодарность, – с дурашливой почтительностью пропела она. – Но ты же знаешь, я могла бы заменить колесо и сама.

– Ну что ж.., тебе повезло, что за тобой приехал именно я, а не этот городской хлыщ.

Он перевернулся и лег на спину, скрестив ноги. Шлепая по воде, она не могла отвести взгляд от его мускулистого лоснящегося тела.

– А действительно, почему он не приехал сам? – спросила она, пытаясь представить себе Уолта, меняющего колесо.., или плывущего в своих шортах по озеру.

– Боялся, что заблудится. Когда я уезжал, он смотрел картинки в гостиной, но боюсь, что, если мы не поторопимся, он вызовет моторизованные войска. – Он непочтительно усмехнулся и легким кролем без всяких усилий подплыл к берегу.

Челис последовала за ним, и ее переменчивое настроение падало с каждым гребком.

– Быстрее, – пробормотала она, когда Бенджамин нагнулся за своими штанами.

Он первым вошел в дом, передал ей одно из полотенец и взял другое себе. Самый легкий намек так сильно повлиял на расположение духа Челис, как будто она инстинктивно поняла, что нужно рассердиться, тогда между ними возникнет барьер. Атмосфера сгустилась слишком неустойчивая, все могло вспыхнуть от одного взгляда, а для нее чувство безопасности – самое главное.

Бенджамин сделал вид, что не заметил, как она внезапно ощетинилась. Он натянул штаны, застегнул молнию и, втянув твердый плоский живот, защелкнул медную пряжку, а потом поднял сброшенную Челис мокрую тельняшку и сдвинул брови. Она, стоя спиной к нему, рылась в чемодане в поисках сухих трусиков.

– Слушай, может, ты выйдешь, пока я одеваюсь?

– Что-то ты сегодня не в духе. Если тебя так раздражает процедура одевания, почему бы не оставить все как есть? Если у твоего дружка от такого зрелища не остановится сердце, то я со своей стороны готов рискнуть.

– Оставь Уолта в покое, он тут совершенно ни при чем!

– Вот было бы хорошо, – сердито пробормотал он сквозь зубы. – К сожалению, кто-то из нас собирается сойтись с ним поближе.

Он вышел, хлопнув дверью, и все оборонительные сооружения, которые Челис возвела в своей душе, смялись, как бумажные голуби. Господи, да что с ней такое? То она на крыльях летает от счастья, то рычит, как бешеная собака.

Челис свернула между каменными стойками, обозначавшими въезд на территорию фермы. Сегодня она не замечала пышной красоты буйно разросшихся цветущих лоз и старых кедров. Она следовала за грузовиком Бенджамина, и в голове у нее была настоящая каша. Нельзя больше позволять ему так с ней обращаться. Но Бенджамин ли в этом виноват? Может быть, Уолт? Или она сама? Как неудачно все они сошлись тут вместе, кисло подумала она, машинально притормаживая у решетчатого заграждения.

Ехать до Ядкин-Трейс оказалось дольше, чем она думала. Дорога начала кружить между обширных холмистых пастбищ, аккуратно огороженных, с точечками гладких черных коров. За вершинами высоких иволистных дубов мелькали крыши хорошо ухоженных строений, в том числе шатер огромного коровника. Но дома еще не было видно. Очевидно, она недооценивала обширность территории фермы. Бенджамин просто велел ей ехать за ним. В таком случае они, пожалуй, добрались уже до другого округа!

Дом вырос внезапно на склоне холма, над рекой. Беспорядочность его формы напоминала здешний рельеф; казалось, будто он за несколько лет вырос здесь сам собой. Как потом выяснилось, она почти угадала. Ей понравилась непритязательная красота жилища Бенджамина. Оно так ему подходило, что она даже удивилась, почему раньше не представляла его себе именно таким.

Дом был стар и не принадлежал к какому-то определенному стилю. Это было продолговатое белое двухэтажное здание со множеством крылец, двустворчатых окон, доходящих до пола, и балконов на обоих уровнях: и завешенных, и застекленных, и открытых. Комнаты выступали наружу под странными углами, словно дом каждый год разрастался под воздействием солнца и дождя. Тем не менее все это великолепно сочеталось вместе, включая полчища виноградных лоз, оплетавших весь этот ансамбль и уже подбиравшихся к заброшенному самшитовому саду.

Затормозив под увитыми ломоносом въездными воротами позади грузовика Бенджамина, Челис вышла из машины прежде, чем он успел открыть ей дверцу.

– Пойдем. Отведу тебя к дружку, а сам посмотрю, что можно сообразить на обед. Хотя, боюсь. Перл уже что-нибудь приготовила.

– Я хочу, чтобы ты перестал называть Уолта моим дружком, – бросила она, идя за ним в маленькую квадратную комнату.

– Извини.

Бенджамин пересек комнату широкими шагами и крикнул экономке, что они хотят есть.

Челис нерешительно переступала по прохладному каменному полу. Ее внимание привлекла высокая узкая картина, наполовину скрытая за плотной завесой из комнатных растений. Она отвела в сторону стебель герани и всмотрелась. Это был оригинальный и очень умело выполненный сериграф Не совсем, правда, в ее вкусе – она предпочитала более четкую технику, – но замысел превосходный.

Вдыхая пряный аромат листьев герани, оставшийся на руке, она просмотрела другие картины и не была разочарована, но как следует изучить их не успела: вернулся Бенджамин с Уолтом.

– Вот ты где, дорогая. Пойдем, я покажу тебе, что я здесь нашел. По говорит, что лично знает некоторых из этих художников. Есть один.., впрочем, сама увидишь.

Она отлично знала эти симптомы. Уолт загорелся. Только на пороге нового художественного открытия его бледные черты озарялись румянцем волнения.

Бенджамин, извинившись, отправился переодеваться, и она почувствовала на своем локте мягкую ладонь Уолта.

– Пойдем, дорогая. Эти сериграфы наверняка банальны, а что ты скажешь о пастелях? По не представляет, чем он владеет, и я намерен, прежде чем уехать из этого райского уголка, подписать с неким Л. Морисом контракт о персональной выставке. Какие у нас планы на ближайшее время? Нельзя ли отодвинуть Ранкина и Тодда на более поздний срок, а на их место…

– Уолт, ты не хуже меня знаешь, что у нас все забито на три года вперед!

– Можно кого-нибудь объединить, сделать выставку трех художников вместо двух, – настаивал он, но Челис покачала головой.

– Уже дана реклама.

– Я это все понимаю, но ты мне вот что скажи… – Он указал ей на большую пеструю пастель, изображавшую несколько обнаженных фигур, разбросанных на фоне папоротников и восточных ковров. – Как я могу пройти мимо художника такого масштаба, когда любую его работу у меня купят прежде, чем я успею ее вывесить?

Так вот что за картинки он смотрел, когда Бен поехал за ней! Шутник! Проглотив смешок, Челис несколько минут внимательно рассматривала пастель. Потом она изучила другие работы в той же комнате, а под конец обратила внимание и на саму комнату, большую, но обжитую и очень уютную. Потертые полотняные чехлы закрывали превосходную мебель. На кремовато-белых стенах висело не меньше дюжины неравноценных по качеству картин, темный деревянный пол был покрыт коврами самых разных цветов. На полках журналы, книги и, как завершающий штрих, огромная ваза стебского хрусталя с пионами в полном цвету. Челис внезапно поняла, что эта комната очень близка ей по духу – как и весь дом. Хотелось свернуться на этом длинном диване и вздремнуть в свое удовольствие.