Безмолвные клятвы (ЛП) - Аймэ Уильямс

— Бьянка! — Мария пытается вмешаться, голос отчаянный, она тревожно ломает руки. — Сейчас не время...

— Нет, — отрезает Бьянка, — она должна знать, за кого выходит замуж. Дедушка Джузеппе хоте...

— Не смей. — Голос Маттео режет, как сталь. — Не смей даже думать о том, чего он хотел.

Я никогда раньше не слышала от него такого тона. Это не гнев — это что-то более глубокое, более тёмное. Температура в комнате, кажется, падает на десять градусов.

— Хватит, — Его голос жёсткий и всё моё тело улавливает его присутствие, еще до того, как я успеваю обернуться.

Он заполнил дверной проём в своём свадебном смокинге, и на мгновение я забыла, как дышать. Сшитый на заказ Tom Ford сидит на нём, как грех, подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Тёмные волосы уложены как надо, серебро на висках ловит свет. Но именно его лицо губит меня: стально-голубые глаза пристально смотрят, впиваясь в мои, челюсть покрыта щетиной, в напоминание о прошлой ночи.

Он выглядит опасно, потрясающе и совершенно слишком привлекательно для моего душевного равновесия.

— Оставьте нас сейчас.

— Но по традиции жених не должен... — начинает мать, но резкий взгляд Маттео останавливает её на полуслове.

— Я сказал, оставьте нас. Сейчас же.

Комната мгновенно пустеет по его команде, оставляя меня наедине с будущим мужем. Я поднимаюсь от туалетного столика, остро осознавая, что на мне только шёлковый халат, а волосы уложены лишь наполовину. Его глаза скользят по мне и я ощущаю каждый взгляд, словно физическое прикосновение.

— О чём она? — требую я, гордая тем, что мой голос не дрожит, несмотря на учащённое сердцебиение. — Чего я не знаю о Софии?

Челюсть Маттео сжимается, пока он смотрит на меня. Его взгляд падает на кулон на шее, немного смягчаясь.

— Не сейчас, Изабелла.

— Нет, сейчас. Мне нужна правда до того, как я пойду к алтарю, — Я подхожу ближе, влекомая к нему, несмотря на гнев, несмотря на страх. Его одеколон окутывает меня: эта знакомая смесь специй и опасности, от которой кружится голова.

Он тоже подходит ближе, протягивая руку, чтобы коснуться кулона на моей ключице. Прикосновение его пальцев к коже посылает электрический разряд по телу.

— Всё сложно, — говорит он.

— Тогда упрости всё, — Почему он всегда говорит загадками? Почему он всегда такой раздражающе сдержанный, в то время как я едва не разваливаюсь на части?

Его рука скользит вверх, чтобы погладить щеку, и, несмотря ни на что — все секреты, всю ложь, всю опасность, — я тянусь к его прикосновению. Моё тело — предатель, жаждущий его близости, даже когда разум требует ответов.

— Сложность в том, что я расскажу тебе всё сегодня ночью. После того, как ты станешь моей женой. После того, как будешь в безопасности.

— В безопасности от чего? — Моё сердце колотится о рёбра, хотя не уверена, от его близости, его прикосновения или от предупреждения в его словах.

— От решения, которое может привести к твоей смерти, — Его голос грубеет, когда его большой палец касается скулы. Так близко я вижу серые искорки в его глазах, могу сосчитать каждую тёмную ресницу. — У семьи Калабрезе есть люди внутри церкви. Если ты не доведёшь эту свадьбу до конца...

Угроза повисает в воздухе между нами. Я закрываю глаза, чувствуя тепло его руки на щеке, тяжесть кулона на шее. Всё во мне хочет наклониться вперёд на эти несколько сантиметров, чтобы снова почувствовать вкус его губ, потеряться в греховном удовольствии, которое, я знаю, он может подарить.

Вместо этого я заставляю себя сосредоточиться.

— Хорошо, — шепчу я. — Значит, сегодня ночью. Но я хочу всё, Маттео. Каждую горькую правду, каждый секрет. Или этот брак не продлится до утра.

Его большой палец касается нижней губы, и моё дыхание прерывается от этого интимного жеста. Я так сильно хочу, чтобы он поцеловал меня, что это причиняет боль. Хочу забыть о секретах и лжи и просто потеряться в жаре, который всегда вспыхивает между нами.

— Распусти волосы, — бормочет он, голос его похож на гравий. — Тебе идёт с распущенными.

Затем он уходит, оставляя меня наедине с отражением и стойкой уверенностью в том, что я выйду замуж за мужчину, которому не

могу доверять, но которого всё сильнее желаю. Что хуже всего? Я не уверена, что пугает меня больше: секреты, которые он хранит, или то, как сильно я хочу его, несмотря на них.

Менее чем через четыре часа я пойду по проходу одна. Ни отца, чтобы передать меня, ни мечтаний о настоящей любви, чтобы дать надежду. Только политические альянсы, угрозы смерти и сводящее с ума влечение к мужчине, который окружён тайнами и тьмой.

Ну и свадьба.

Глава 10. Маттео

Собор смолкает, когда открываются двери. Собор Святого Патрика взмывает над нами, весь в готических арках и витражах; это то самое место, где мы прощались с Джованни всего лишь вчера. Запах похоронных лилий всё ещё витает под сегодняшними розами, напоминание слишком острое, чтобы его вынести. Мой лучший друг должен был быть здесь, стоять рядом, пока я женюсь на его дочери. Вместо этого его призрак преследует каждую тень, каждую прошептанную молитву.

Вчера эта церковь хранила его гроб. Сегодня она будет свидетельствовать, как его дочь становится моей женой. Ирония не ускользает от меня, как и от сотен расчётливых глаз, наблюдающих со скамей.

Каждая крупная семья в Нью-Йорке заполняет древние деревянные сиденья, женщины увешаны драгоценностями, мужчины в костюмах от кутюр, которые едва прикрывают оружие. Семья Руссо занимает первые три ряда со стороны невесты, их красные розы отмечают территорию. Калабрезе сидят напротив, белые лилии — их знак. За ними Маркони с жёлтыми орхидеями, Вителли с белыми гардениями. Сад верности и угроз, всё идеально аранжировано.

Я ловлю ухмылку Джонни Калабрезе с третьего ряда, и требуется всё моё самообладание, чтобы убить его прямо на месте, в доме Божьем. Он выглядит точно так же, как прошлой ночью, когда появился у ворот с угрозами, тонко замаскированными под поздравления.

— Я просто хотел выразить наилучшие пожелания, — сказал он, с улыбкой змеи на лице. — В конце концов, мы оба знаем, как... хрупки невесты в нашем мире.

Мой ответ не был столь же замаскированный.

— Тронь её и я отправлю тебя обратно к твоему отцу по частям.

Теперь он сидит в моём соборе, одетый в знакомый костюм Brioni, как в доспехи, его