Лекции о сущности религии - неизвестен Автор

он был убит для предотвращения большого несчастья. А некоторые дикие племена мараттов кормят и откармливают даже прекраснейших мальчиков и девочек, как убойный скот, для принесения их в жертву в особые праздники. Даже и столь сантиментальные, так нежно заботящиеся о жизни насекомых жители Индии сбрасывают во времена больших несчастий, подобных войне или голоду, знатнейших браминов вниз с пагод, чтобы таким образом утихомирить гнев богов. "В Тонкине (дальняя Индия) ежегодно,- как рассказывает Мейнерс в своей "Всеобщей истории религий" со слов путешественников, - отравляют детей ядом, дабы боги благословили поля и даровали богатый урожай, или рассекают одного из детей пополам, чтобы смягчить богов или побудить их не вредить остальным. В Лаосе не выстраивают даже богам храма, пока не закопают в фундамент тех, кто раньше всего прошел мимо, и тем как бы не освятят почвы". "У некоторых негритянских народов до сих пор еще приносятся в жертву многие сотни и тысячи пленных в призрачной надежде, что такими жертвами можно вернее всего снискать милость богов и через них - победу над врагами. В других местностях Африки закалывают то детей, то взрослых мужчин, чтобы добиться таким образом исцеления больных царьков или продления их жизни" (Мейнерс). Кханды в Гондване, вновь открытое племя первобытных обитателей Индии, приносят в жертву, как это сообщается в журнале "Ausland" ("Чужие края") за 1849 г., своему верховному богу - богу земли, Бера Пенну, от которого, как они верят, зависит процветание людей, животных и полей, регулярно каждый год людей, а кроме того, также и в случаях несчастий, если, например, тигр загрыз какого-либо ребенка, дабы примирить с собой разгневанных богов. Жители южных островов Океании также вплоть до новейшего времени приносили человеческие жертвы, приносят их отчасти и сейчас.

Христианскую религию обычно восхваляют за то, что она уничтожила человеческие жертвоприношения. Но она только заменила кровавые человеческие жертвоприношения другого рода жертвами, - подставив на место телесных человеческих жертвоприношений психическое, духовное, то жертвоприношение, которое, хотя и не в чувственном смысле, но фактически на самом деле составляет еще человеческое жертвоприношение (7). Поэтому люди, которые держатся за видимость, верят, что христианская религия принесла в мир что-то существенно иное, чем религия языческая, но это только одна видимость. Вот пример: христианская церковь отвергла самооскопление, хотя в Библии, действительно или только по видимости, - говорится даже в его защиту; по крайней мере, великий отец церкви Ориген, который, конечно, был столь же учен, как и нынешние господа теологи, понял ее так, что счел обязанным самого себя оскопить; христианская церковь и религия, говорю я, строжайше запретили телесное самооскопление, предписываемое языческой религией, но запретили ли они самооскопление духовное. Отнюдь нет. Они во все времена говорили в защиту морального, духовного, психического самооскопления. Даже Лютер ставит безбрачное состояние выше брачного. Но в чем различие между телесным и духовным уничтожением органа? Различия нет; в одном случае я отнимаю у органа его телесное, анатомическое, в другом - его душевное существование и значение. Имею ли я орган, или не употребляю его для предназначенной природою цели, убиваю ли я его телесно или духовно, - это одно и то же. Но это различие между языческим и христианским самооскоплением есть различие между языческой и христианской человеческой жертвой вообще. Христианская религия не имеет, правда, на своей совести, телесных, анатомических жертв, но имеет достаточно психических. - Там, где человек представляет себе как идеал существо абстрактное, от действительного существа отличное, почему бы ему там не удалить от себя все, не пытаться сбросить с себя все, что этой его цели, его идеалу противоречит. Богу, который не есть чувственное существо, человек по необходимости жертвует именно своей чувственностью; ибо бог - эту мысль мы дальше специально разовьем - есть не что иное, как цель, как идеал человека. Бог, который не является ни моральным, ни практическим образцом для человека, который не есть то, чем сам человек должен и хочет быть, есть бог лишь по имени. Короче говоря, христианская религия, - то есть как религия, покоящаяся на теологической вере, - не отличаясь вообще по своему принципу от других религий, не отличается от них и в этом пункте. Как христианство на место видимого, чувственного, телесного бога подставило невидимого, точно так же на место видимой, очевидной человеческой жертвы подставила она человеческую жертву невидимую, нечувственную, но от того не менее действительную.

Из приведенных примеров мы видим, что даже самое бессмысленное и страшное отрицание человека, религиозное убийство, имеет человеческую, или эгоистическую, цель. Даже тогда, когда человек совершает религиозное человекоубийство не над другими, а над самим собой, когда он расстается со всеми человеческими благами, отвергает все чувственные и человеческие радости, - это отвержение есть лишь средство приобрести и вкусить небесного или божественного блаженства. Так обстоит дело у христиан. Христианин жертвует собой, отрицает себя только ради того, чтобы обрести блаженство. Он приносит себя в жертву богу, это значит: он приносит в жертву все земные, преходящие радости, потому что они не удовлетворяют его сверхъестественному чувству христианина, он приносит их в жертву небесному царству радости. И так же у обитателей Индии. Так, например, в книге законов Ману говорится: "Если брамин начнет избегать всех чувственных удовольствий, он достигнет блаженства на этом свете, блаженства, которое продолжится и после смерти". "Если брамин свое телесное здоровье... незаметным образом расшатал и сделался равнодушным к горю и страху, то он чрезвычайно возвысится в своем божественном существе". Быть едину с богом, сделаться самому богом, - вот к чему стремится брамин, подвергая себя лишениям и самоотрицанию; но это фантастическое самоотчуждение связано в то же время в высочайшей степени с чувством своего "Я", самоудовлетворением. Брамины - высокомернейшие люди на свете, они в своих собственных глазах - земные боги, перед которыми все остальные люди - ничто. Религиозное смирение, смирение перед богом, возмещается, вообще говоря, всегда духовным высокомерием по отношению к людям. Уже самое отчуждение от чувств, отказ от того, чтобы что-либо видеть, осязать, обонять, к чему стремится индиец, - связано с фантастическим наслаждением. В мемуарах Бернье мы читаем о браминах: "Они так глубоко погружаются в состояние экстаза, что в течение многих часов остаются бесчувственными; в это время, как они утверждают, они видят самого бога во образе блестящего, неописуемого света и ощущают неизъяснимое блаженство и совершенное презрение к миру и отчуждение от него. Я это слышал от одного из браминов, утверждавшего, что он в это состояние экстаза может погрузиться всякий раз, когда пожелает". Вообще известно, как близко родственны друг другу жестокость и сладострастие. Но если уже из-за высших форм жертвоприношения вырисовывается человеческий эгоизм, как его цель, то он еще больше бросается в глаза при низших формах жертвоприношения. "Народы Америки, Сибири и Африки, занимающиеся рыбной ловлей и охотой, жертвуют часть из полученной добычи богам или духам убитых животных, но обыкновенно они жертвуют только тогда, когда случается нужда; так, они жертвуют целых животных, когда проезжают по опасным дорогам и рекам. Камчадалы обычно приносят богам от своего рыбного улова только головы и хвосты, которых они сами не едят. По свидетельству Степ. Крашенинникова в его описании Камчатки лучшей жертвой у камчадалов считаются тряпки, надетые на шест. Древние славяне бросали в огонь лишь худшие части жертвенных животных. Лучшие они съедали либо сами, либо отдавали жрецам. Все татарские и монгольские племена в Сибири, в губерниях Оренбургской, Казанской и Астраханской отдают богам от жертвенных животных, будь то лошади и коровы или овцы и северные олени, либо только одни кости и рога, либо, самое большее, вместе с костями и рогами еще и головы или нос и уши, ноги и кишки. Негры в Африке также не предоставляют богам ничего, кроме шкур и рогов" (Мейнерс в указанном месте). У классических народов, римлян и греков, существовали, правда, holokausta, то есть жертвоприношения, при которых все жертвенное животное после того, как с него сдиралась шкура, сожигалось в честь богов; но обычно богам давали лишь часть, лучшие же куски съедались. Известно, - правда, различно толкуемое, место из Гезиода, в котором говорится, что хитрый Прометей научил людей оставлять мясо жертвенных животных себе, богам же жертвовать лишь кости. В противоречии с этой скудостью жертвы находятся, видимо, те расточительные жертвы, которые греки и римляне иногда приносили богам. Так, Александр пожертвовал после победы над лакедемонянами гекатомбу, а его мать Олимпия обычно жертвовала 1000 быков. Точно так же и римляне, чтобы победить, или после одержанной победы, жертвовали сотни быков или весь весенний приплод телят и ягнят, коз и свинец. После смерти Тиберия римляне были до такой степени рады новому властителю, что они, как рассказывает Светоний, пожертвовали богам в первые три месяца правления Калигулы свыше 160000 штук скота. Мейнерс в своем указанном сочинении по поводу этих блестящих жертв замечает: