Лекции о сущности религии - неизвестен Автор

А теперь от этого длинного, отнюдь не случайного, но необходимого, самим предметом оправданного изложения развития чувства зависимости и эгоизма я возвращаюсь к природе, к первому предмету этого чувства зависимости. Я уже заметил, что целью моего трактата о "Сущности религии", а следовательно, и этих лекции, является не что другое, как доказательство того, что естественный бог, или бог, которого человек отличает от своего собственного существа, которого он считает основой или причиной этого существа, есть не что иное, как сама природа, человеческий же бог, или духовный бог, или тот бог, которому человек приписывает человеческие свойства, сознание и волю, которого он мыслит себе, как существо себе подобное, которого он отличает от природы, как существа, лишенного воли и сознания, есть не что другое, как сам человек. Но я также уже отметил, что я заимствую свои мысли не из тумана беспочвенных спекуляций, а произвожу их всегда от исторических, эмпирических явлений, что я кроме того, именно поэтому не представляю своих мыслей - по крайней мере с самого начала и непосредственно - в общей форме, а делаю их наглядными всегда на действительных случаях, примерах, представляю и развиваю их в конкретной форме. Задачей "Сущности христианства", а именно ее первой части, было показать, что природа есть первоначальное, первое и последнее существо, за пределы которого мы не можем выйти, не теряясь в области фантазии и беспредметной спекуляции, что мы должны на ней остановиться, что мы не можем между ней и собой установить посредничество отличного от нее существа, духа, существа мыслящего, и ее из него выводить, что поэтому, если мы природу производим от духа, то это наше создание имеет значение лишь субъективной, формальной, научной дедукции, но отнюдь не значение действительного, предметного созидания и происхождения. Но эту задачу, эту мысль я связал с действительным явлением, которое уже выразило эту мысль, или, по крайней мере, в основе которого эта мысль лежит, с естественной религией, с немудрствующим, простым, непосредственным человеческим смыслом, производящим природу не от духовного, неестественного и сверхъестественного существа, а рассматривающим ее, как первое, как само божественное существо.

Человек, исповедующий естественную религию, почитает ведь природу не только, как существо, благодаря которому он существует и без которого он не может жить, не может что-либо делать, он почитает и рассматривает природу также и как существо, благодаря которому он первоначально возник, и именно поэтому - как альфу и омегу человека. Но если природа почитается и рассматривается как существо, производящее человека, то при этом сама природа рассматривается, как не произведенная, не созданная; ибо человек как мы после еще ближе увидим, выходит за пределы природы, выводит ее из другого существа только тогда, когда он свое собственное существо не в состоянии объяснять из природы. Если мы поэтому первоначально, исходя из практической точки зрения, - так как человек не может без природы жить и существовать, так как он обязан ей благами своего наличного существования - если повторяем - мы первоначально видели, как природа сделалась предметом религии, то теперь она выступает на наших глазах как предмет религии и с теоретической точки зрения. Для человека, стоящего на точке зрения естественной религии, природа не только практически первое, но и теоретически первое существо, то есть то существо, из которого он выводит свое происхождение. Так, например, индейцы считают и до сих пор землю своей общей матерью. Они верят, что они сотворены в ее недрах. Они называют себя поэтому metoktheniake, то есть землерожденные (Хеккевельдер, "Индейские племена"). Среди древних индейцев некоторые считали море своим главным божеством и называли его Mamacacha, то есть своей матерью, другие, как, например, колласы, верили в то, "что предки их рода произошли из великого болота на острове Титикака. Другие свое происхождение приурочивали к большому колодцу, из которого-де вышел их предок. Иные опять заверяли, что их предки рождены в известных оврагах и ущельях скал;

поэтому они все эти места считали священными и приносили им жертвы. Одно племя приписывало причину своего существования реке, поэтому никто не смел удить в ней рыбу, ибо они считали этих рыб своими братьями" (Баумгартен во "Всеобщей истории народов и стран Америки" делает по этому поводу следующее справедливое замечание: "Так как они различные вещи делали причиной своего происхождения, то они поэтому имели и различные божества, которым поклонялись"). Гренландцы верят, что "первый гренландец вырос из земли и сделался, после того как получил себе женщину, родоначальником всех остальных гренландцев" (Бастгольм, "О человеке в его диком и первобытном состоянии"). Точно так же смотрели на землю и почитали ее, как мать людей, греки и римляне. Исследователи языка производят самое слово Erde (земля) от Ord, которое на англосаксонском языке означает, примерно, принцип или начало, и слово Teutsch (немецкий) от Tud, Tit, Teut, Thiud, Theotisc, что значит земной или землерожденный. До какой же степени мы, немцы, благодаря христианству, которое указывает нам на небо, как на наше отечество, оказались неверны нашему происхождению, нашей матери и непохожи на нее! Я должен еще заметить, что среди греков многие, а именно более ранние философы, считали людей и животных происшедшими под влиянием солнечной теплоты либо из земли, либо из воды, либо из обеих вместе, тогда как другие рассматривали их как ниоткуда непроисшедших, как равно вечных с природой или миром. Замечательно также, что религия, или, вернее, мифология греков, а равно и германцев, по крайней мере северогерманцев, - обе эти религии, в частности последняя, были первоначально естественными религиями,замечательно, что они не только людей, но и богов производили из природы-очевидное доказательство того, что боги и люди едины суть, что боги вместе с людьми живут и умирают. Так у Гомера Okeanos - море - есть производитель, отец богов и людей. У Гезиода, напротив того, земля - мать Урана, неба и в сочетании с ним - мать богов. У Софокла поэтому земля называется высшим или величайшим божеством. У северогерманцев великан Имир, "очевидно, еще не раскрывшаяся совокупность элементов и сил природы" (Мюллер в указанном месте), предшествует происхождению богов. У римлян, как и у греков, земля называется матерью богов. Августин в своем "Граде божием" смеется над тем, что боги - землерожденные, и заключает отсюда, что правы те, которые считали богов прежними людьми. Конечно, боги, включая и богов Августина, вышли лишь из земли, и если они и не были людьми в смысле Эвгемера, то они все же не существовали раньше, чем люди. С тем же правом, с каким земля называется матерью богов, у Гомера сон называется укротителем людей и богов, ибо боги - существа, имеющие бытие лишь для и чрез людей; они поэтому не бдят над человеком, когда он спит, и если люди спят, то спят также и боги, то есть с сознанием людей угасает и существование богов.

Моя задача в "Сущности религии" заключалась не в чем другом, как в том, чтобы защитить, оправдать, обосновать естественную религию, по крайней мере лежащую в ее основе истину против теистических объяснений природы и выводов из них. Я выполнил эту задачу по всем направлениям не меньше чем в двадцати параграфах, с 6 по 26. Прежде, однако, чем приступить к их содержанию, я должен предварительно заметить, что - как это, впрочем, само собой разумеется - ход изложения в истории религии соответствует моему ходу изложения в психологии, в философии, в развитии человечества вообще. Как природа для меня есть первый предмет в религии, точно так же и в психологии, в философии вообще чувственное есть первое; но первое не только в смысле спекулятивной философии, в которой первое означает то, за пределы чего надо выйти, но и первое в смысле невыводимого из другого, через себя самого существующего и истинного. Точно так же, как я не могу вывести чувственное из духовного, я не могу вывести и природу из бога; ибо духовное - ничто вне и без чувственного, дух есть лишь сущность, смысл, дух наших чувств; бог же не что иное, как дух, мыслимый R общем, дух, взятый независимо от различия между моим и твоим. Поэтому точно так же, как я не могу вывести тело из моего духа, - ибо, чтобы пояснить сейчас же примером, я должен сначала есть или иметь возможность есть, прежде чем думать, но не сначала думать, чтобы потом есть: я могу есть, не думая, как этому служат доказательством животные, но не могу думать, не вкушая пищи,- точно так же как я не могу вывести чувство из моей способности к мышлению, из разума, ибо разум предполагает существование чувства, а не чувство - существование разума, отказываем же мы животным в разуме, но не в чувствах, - точно так же и еще того меньше могу я вывести природу из бога. Истинности и существенности или божественности природы, от которой отправляются философия религии и история религии, отвечает поэтому истинность и существенность чувств, от которой отправляются психология, антропология, философия вообще. И точно так же, как природа не есть преходящая истина в истории религии, точно так же не преходяща истинность чувств в философии. Напротив того, чувства - остающаяся основа даже в тех случаях, когда они исчезают в абстракциях разума, по крайней мере в глазах тех, которые, как только начинают мыслить, перестают думать о чувствах, забывают, что человек мыслит лишь при посредстве своей чувственно существующей головы, что разум имеет прочную чувственную почву под собой в голове, в мозгу, в том месте, которое является средоточием чувств.