Истинная и наследник Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова

узнать о том, что со мной происходит. Никто! Ты поняла, Эления? И говори, пожалуйста, потише. У оборотней отличный слух, и мне приходится тратить силы еще и на то, чтобы твои слова не выходили наружу.

Я прикрыла рот ладонью, ошеломленная новой информацией, а затем, справившись с собой, прошептала:

– П-почему им нельзя знать?

– Если хоть кто-нибудь поймет, что я потерял дракона, нам конец!

Долгое мгновение я пыталась осознать смысл этих слов, но решила задать вопросы позже, когда Данте не придется тратить силы еще и на то, чтобы нас не подслушали.

– Тебе надо согреться. Руки просто ледяные!

– Пожалуй, это слегка облегчит мое состояние, – неожиданно согласился дракон.

Сегодня стояла на удивление теплая ночь, поэтому я не переживала за Сашку. Сынок крепко спал рядом в своей люльке, которую я предусмотрительно прихватила с собой. Боялась, что с нами ему будет слишком жарко.

Кому сейчас не было жарко, так это Данте. Подпитка защитного контура забирала из его организма все тепло. Как будто сама жизнь покидала его по капле!

Да что там по капле? Она вытекала бурным потоком и все ради нашей с сыном безопасности. Так выходит?

Однажды мы с Далилой завели разговор об истинных парах. Тогда я узнала много нового. Волчица рассказала, что дракон, конечно, не волк, но ради своей истинной жизнь отдаст. Меня такое самопожертвование больше пугало, чем льстило. Данте лежал молча с закрытыми глазами. Прикусив губу почти до крови, я рассматривала его в полумраке и думала-думала-думала.

Дважды я сталкивалась с проявлениями собственной магии, и это вызывало похожие ощущения. Кажется, она была как-то связана с сердцем. По крайней мере, мне казалось, что изначально она зарождалась именно там.

Я стянула с себя все лишнее, оставшись лишь в нательной рубашке, тонкой и почти прозрачной, а затем обнажила грудь Данте. Помедлив, прикоснулась к его сердцу и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Температура кожи здесь была такой, будто бы он только что вернулся с мороза, полежав на снегу обнаженным. Но ведь это же ненормально!

Похоже, моя теория не далека от истинного положения дел.

Решительно стянув с себя и рубашку тоже, оседлала дракона и, накинув одеяло себе на плечи, легла на него, дополнительно укрыв нас обоих с головой.

– Эления, что ты делаешь? – поинтересовался генерал удивленно.

– Грею. Сам же сказал, что это может облегчить твое состояние. А как известно, живое тепло – самое верное средство, чтобы согреть человека.

Кажется, я где-то об этом читала…

Холодные руки Данте не сразу, но сомкнулись чуть выше моей поясницы. Не слишком приятно, но я потерплю. Я тут сейчас главный источник тепла, и моя задача – разморозить эту холодную глыбу собственным телом. Других вариантов не предвидится.

Некоторое время мы лежали молча и неподвижно. Прижавшись ухом и щекой к груди Данте, я напряженно вслушивалась в ритм драконьего сердца. Хотелось немного изменить положение и нормально послушать, как оно бьется, но тогда, придется спуститься ниже, и Данте достанется меньше тепла.

А все-таки, как бы передать ему хоть немножечко магии?

Руки Данте на моей талии слабели с каждым мгновением. Наконец они расслабились совсем и упали по сторонам, а мне показалось, что тело подо мной стало только холоднее. Как будто все мои усилия были бесполезны!

Я схватила руку Данте и принялась растирать каждый палец. Закончив с одной, потянулась ко второй. Дракон лежал, не открывая глаз и не говоря ни слова, и я не могла разобрать спит он, или без сознания?

А, может… Нет! Не хочу об этом даже думать!

Глава 8

Генерал выглядел совсем плохо. Не шевелился и не отвечал на мои вопросы. Я принялась его трясти и шлепать по щекам, но эффекта не было.

– Данте, очнись! Очнись же!

Я схватила его за плечи и принялась трясти. Волны паники грозили захлестнуть меня с головой. Я снова прижалась к дракону всем телом и принялась умолять:

– Данте, миленький, не умирай, слышишь? Только не умирай, как же мы без тебя?

Генерал не пошевелился и не ответил. И как будто стал еще холоднее, чем раньше! Мне даже показалось, что теперь и я тоже остываю. Не то от нервов, не то от контакта с холодным Данте, одолел озноб, и я накрыла нас одеялом с головой. Может, вместе надышим, и станет теплее… Кстати! А он, вообще, еще дышит? Нужно проверить!

Генерал дышал. Редко, но дышал! Хвала всем богам!

Я снова легла на Данте, обхватив руками и ногами, стараясь укрыть его собой как можно плотнее. Так пролежала еще какое-то время, а мои мысли беспорядочно скакали с одного на другое, пока я не вспомнила, как генерал меня спас. Я пыталась сдержать магию, боясь навредить Энере, и чуть не погибла, а он мне помог. Теперь плохо ему, а я не могу отплатить тем же. Или могу?

Меня вдруг осенило:

– Поцелуй! Ты спас меня поцелуем!

Не мешкая ни секунды, приложилась к губам Данте, всем сердцем желая, поделиться с ним магией. Отдать то, чего у меня в избытке. Со всем отчаянием, что накопилось, представила, как мощный поток магической энергии обретает выход и согревает моего дракона. Дает ему силы и жизнь!

И у меня получилось! Повинуясь моему желанию, не только губы, но и все мое тело превратилось в источник магии! Я ничего не смыслила в том, как это должно работать, но чувствовала, что все делаю правильно.

Данте ожил очень быстро. Не прерывая глубокого поцелуя, перевернулся, подминая меня под себя. Накрыл своим телом – на этот раз совершенно нормальной температуры. Даже слегка горяченьким. И… Весьма возбужденным!

Характерная твердая выпуклость, уткнувшаяся мне в живот, не оставляла пространства для других версий.

– Сокровище! Ты настоящее сокровище! – шептал заметно оживший дракон, руки которого снова налились силой. – Ты просто невероятная! То, что ты сделала, Эления… Это… Ты спасла нас всех!

Он гладил меня по спине, продолжая целовать, и когда я уже подумала, что сейчас все и случится, Данте усилием воли отстранился и скатился в сторону. Но тут же сгреб меня снова и прижал к себе. Поцеловал в макушку и пробормотал:

– Не так. Не здесь…

– Дышишь, разговариваешь и… все такое. Очень рада, что тебе стало легче, – ответила я смущенно. – Теперь-то дотянешь до четырех утра?

– Теперь даже до семи дотяну. Или до десяти, но в это время мы уже будем в дороге.

Он чмокнул меня в макушку и на миг стиснул сильнее. Я невольно улыбнулась, испытывая самые смешанные чувства.