Особенности советской власти - Сергей Юрьевич Катканов

был собственный пивзавод. Почему же с пивом было так плохо? А мало он пива выпускал. Привозить пиво из соседних городов тогда ни кому бы и в голову не пришло. В таких условиях наш пивзавод должен был озолотиться, но он почему-то всё хирел и хирел, пока совсем не сдох.

Скажу уж заодно про квас, который тоже выпускали на вологодском пивзаводе. Квас был вкусный, и я его очень любил. Но в бутылках квас не продавали ни когда, только на разлив, из железных бочек, которые развозили по всему городу. К бочке тут же выстраивалась очередь. Не поручусь, что так было всегда, но мне лично много раз приходилось выстаивать за квасом больше двух часов. Это был какой-то бред сумасшедшего – банальный, заурядный квас вызывал такой ажиотаж. И это при том, что его производили здесь, у нас, на месте. Но ни как не могли произвести в достаточном количестве. А завозить что-либо из других регионов было как-то не принято. У власти не было к этому ни какого интереса. Таков закон любой экономики: то, на чем ни кто не сможет заработать, на рынке ни когда не появится, а советская власть ни на чем не разрешала зарабатывать, поэтому почти всё было дефицитом.

Недавно проходил мимо руин нашего пивзавода, он сдох наконец. Очень хороший повод для вопля: всё порушили проклятые демократы! Вот только пива и кваса теперь в каждом магазине хоть залейся. Квас – семи сортов и тоже очень вкусный, не хуже прежнего. Он всегда в наличии даже в жару, когда спрос на него возрастает. Это и есть рынок: если есть спрос, будет и предложение. Производители ещё и передерутся за право удовлетворить спрос. Так что вологодский пивзавод просто не выдержал конкуренции. Всегда был вялым, вот и сдох.

Очереди

Раз уж вспомнили про очереди, то и про них скажу. Полного обзора советских очередей не дам, вспомню лишь о тех, в которых доводилось стоять лично. Наши дачи, которые находились всего-то километрах в 7-и от города, ни какие рейсовые автобусы не посещали. По реке изредка ходили небольшие теплоходики, которые ни как не могли принять на борт всех желающих. Меня семья отправляла занять очередь заранее, то есть часа за два. Ох и настоялся я в этих очередях. Сейчас на те дачи регулярно ходит автобус. А теплоходики больше не ходят, не рентабельно.

По воскресениям тогда довольно часто ходили в кино. По телевизору было нечего смотреть. Был, кстати, такой анекдот: мужик включил первую программу телевидения, там выступает Брежнев. Включил вторую – Брежнев. Третью – Брежнев. И тут он вспомнил, что недавно сделали четвертую программу, включил её, а там сидит полковник КГБ и зловещим голосом говорит: «Допереключаешься». Ну вот поэтому, значит, любили ходить в кино.

Кинотеатров на весь город было всего с полдюжины, а мы жили рядом с музыкальным училищем, где имели свой кинозал, и там по воскресениям крутили кино. Ну и семья, как всегда, посылала меня за билетами. Очереди там были дикие, страшные, многочасовые. В такую очередь надо было не просто стоять, надо было сильно упираться, чтобы тебя из неё не выдавили, и то до кассы можно было и никогда не добраться.

Как-то я пожаловался отцу на эту очередь, а он рассмеялся и сказал: «Да это разве очередь. Когда открыли кинотеатр имени Горького и объявили, что будут показывать «Тихий Дон», вот там была очередь. Когда я из неё выбрался, у меня не осталось ни одной пуговицы на пальто». Я слушал отца и понимал, что понюхать реальной жизни мне пока не довелось.

Помню очереди в парикмахерскую, зайдешь, а там толпа народа. На весь наш маленький микрорайон была только одна парикмахерская, ну и стригли соответственно, потому что торопились. Через раз бывало так постригут, что больно на себя в зеркало смотреть. Сейчас в 5-и минутах ходьбы от моего дома есть сразу три парикмахерских, а если немного отойти, то ещё две. Очередей там ни когда нет, и стригут хорошо, потому что не торопятся.

Ещё были очереди на транспорт. Однажды нам с родственником, который у нас гостил, надо было уехать к нему в деревню, что на Кирилловской дороге. Вот только билеты на автобус было очень трудно купить. Автовокзал открывался в 6 часов утра, мы пришли за полчаса до его открытия, а у дверей ещё закрытого вокзала уже стояла толпа. Причем, очередь здесь ни кто не занимал, просто толпа и всё. Мы сразу поняли свою задачу. Как только двери вокзала открылись, мы, без всякого стеснения работая локтями, бегом рванули к кассе. Многих удалось опередить, так что билеты мы купили.

Но и в том, что касается транспортных очередей, отцовский опыт был куда покруче моего. Однажды отцу на работе дали путёвку в санаторий в Боржоми. И билеты, конечно, дали, но билет от Москвы до Тбилиси надо было ещё прокомпостировать в Москве. То есть билет уже был, и он был оплачен, но на нём не стояло ни даты, ни номера вагона, ни места. Чтобы присвоить билету эти необходимые атрибуты, надо было точно так же выстоять очередь в кассу, как если бы у тебя и вовсе не было билета. Так вот отец простоял в эту очередь ровно сутки. Сутки на ногах – не спавши, даже не присевши и почти не евши. Один раз выскочил на 10 минут до ближайшего магазина купить буханку хлеба, на большее время покидать эту очередь было нельзя, обратно не впустили бы.

Несколько лет назад мне надо было ехать примерно в те же края, причём так же с пересадкой в Москве, и билеты брал в оба конца, то есть всего надо было купить четыре билета. Пришёл в сервисный центр, ни какой очереди там не было и, развалясь в кресле, я спокойно, неторопясь выбрал наиболее удобные рейсы. Это другой мир.

Сейчас люди, постояв 10 минут в кассу супермаркета, думают, что они стояли в очередь. Но это не очередь, а лишь небольшая заминка на выходе из магазина. Настоящих, советских, очередей современные люди уже не знают.

Одежда

Отдельная тема – одежда. Откуда-то помню детский, но совершенно не детский стишок:

Осьминожек, осьминожек

У тебя так много ножек

В наше время их обуть

Можно лишь во что-нибудь

Что-нибудь всегда лежит

Остальное – дефицит.

Да, что-нибудь всегда лежало. Прилавки были даже завалены обувью. Не было ни какой проблемы с тем, чтобы придти в магазин и купить хоть зимние, хоть демисезонные, хоть летние ботинки. Но как уродлива была эта обувь, как она была ужасна. Чтобы купить что-нибудь поизящнее,