Особенности советской власти - Сергей Юрьевич Катканов

Мне был интересен Григорий Александрович Печёрин, хотя он и был изрядным шельмецом. Классика вовсе не сделала меня антисоветчиком, но от советской власти меня уже начинало тошнить. Я продолжал считать, что советская власть дала нам лучшую жизнь, но почему-то чувствовал себя в СССР чужим. Да не «почему-то», а понятно почему. Теперь уже понятно. Вот потому и советская власть боялась тиражировать классику.

Впрочем, я собирался рассказать не о себе, а о состоянии книжного рынка. Кроме огромного «Дома книги», в Вологде было ещё много книжных магазинов. И во всех стояла тишина. Но не сказать, что там не имело смысла покопаться. Там можно было найти и неплохую книгу, если продавщица не распознала в ней дефицит и не отложила «для своих». А вот на книжных отделах сельских магазинов становилось по- настоящему интересно. Если продавщица не способна отличить Гегеля от Гоголя, а Достоевского от Случевского, она ни чего «для своих» не откладывает, и всё достается случайному покупателю.

В Вологде был ещё «Букинист», где тоже имело смысл покопаться на полках. Но вцелом «Букинист» являл собой самый настоящий театр абсурда. Здесь принимали любые художественные книги по цене на 20% меньше той, которая была на них отпечатана. Потом появилось правило принимать по двойной цене все книги, изданные до 1961 года, так что 20% минусовали с уже удвоенной цены. Сюда можно было нести любую советскую макулатуру, вообще ни кому не нужную, и её безропотно принимали. Опытные приемщики «Букиниста» прекрасно понимали, что ни когда не продадут тех книг, которые принимают, и всё-таки они их принимали, потому что у них не было формальных оснований отказать. И не представить себе было, что в «Букинисте» скажут: «Мы это не возьмем, это ни кто не купит». Воистину, от спроса в советской экономике не зависело ни чего. Да тут ведь был ещё и идеологический момент. Тот, кто сдавал книги, мог ехидно уточнить у приемщика: «Это какую книгу вы не сможете потом продать? Про героев первых пятилеток? Про комсомольские стройки? Про пламенных революционеров? По-вашему, советские люди не читают таких книг?» А советские люди и правда не читали таких книг, но ведь нельзя же было об этом вслух сказать. Лишь однажды у меня не приняли одну книгу, потому что в ней был портрет Хрущева. Каждый новый советский правитель старательно стирал память о предыдущем.

Однажды в «Букинисте» выставили семитомник Валерия Брюсова за 75 рублей. Это было дико дорого, но там было ещё условие: надо было сдать букинистической литературы на 50 рублей. Ну не могла советская торговля уступить дефицит простому покупателю безо всяких условий. С другой стороны, это был всё же не Жорж Сименон и не Агата Кристи, так что «свои», видимо, не заинтересовались.

Я пришёл домой, чуть не плача, понимая, что условие не выполнимо. Книги у нас дома были, но большинством из них родители дорожили и сдавать их в «Букинист» не согласились бы. Мама посочувствовала моему горю, какое-то количество книг на сдачу мы всё-таки отложили, потом она прошлась по знакомым и собрала ненужные им книги. Мы набрали необходимое количество книг, и мне удалось заполучить Брюсова. Вскоре я прочитал весь семитомник до строчки. Вы, конечно, будете смеяться, но книги мне нужны были для того, чтобы их читать.

В те годы не мало потешались над тем, что у барыг книги дома стоят, приколоченные к полкам гвоздями. Барыги охотились за дефицитом, это был их основной инстинкт, но книг они на самом деле не читали.

Потом, когда книги перестали быть дефицитом, вожделенными собраниями сочинений быстро наполнили «Букинист», они там лежали по очень низкой цене и ни кому не нужные. Потом и «Букинист» закрылся, а в бывшем «Доме книг» сейчас какие-то совсем другие магазины. Тем более исчезли маленькие книжные магазины в спальных районах. Сейчас и бесплатно ни кому невозможно навязать те книги, за которые раньше друг другу глотки рвали.

Говорят, люди перестали читать. Не думаю, что перестали. Кто тогда читал, тот и сейчас читает. Просто те, кто тогда выпендривался, перестали выпендриваться. А интернет-магазины бойко торгуют книгами, и электронные книги скачивают в больших количествах.

Недавно одна вологодская поэтесса, в советский период широко известная, но не сказать, что популярная, горестно пожаловалась: «Сейчас, чтобы книгу издать, надо денежки заплатить». Дескать, вот какая жизнь пошла, люди стали всё на деньги мерить. Раньше ей, конечно, было лучше: книги постоянно выходили, и ни кто с неё за это денег не спрашивал, напротив, ей платили высокие гонорары. А то, что её книги в магазинах не раскупались и значительная часть тиража шла потом в макулатуру, так ведь об этом можно и не думать. Ни на размер гонорара, ни на льготы, которые полагались члену союза писателей, это ни как не влияло. Стал членом союза – всё, ты в обойме, жизнь состоялась. Пушкина литература не могла прокормить, а её очень даже хорошо кормила. А теперь, посмотрите, какие все стали меркантильные, чуть ли не прямым текстом ей говорят: «Твою книгу ни кто не купит, так что или издавай её за свой счёт, или нам с тобой неинтересно». А нет бы, как раньше, издали бы её книгу за казенный счет, ей бы выплатили высокий гонорар, тираж потом отправили бы в макулатуру, а ей – почёт и уважение.

Всегда любил поэзию, но наших вологодских поэтов ни когда не уважал. От их стихов разило официозом и банальностью, поэзией только пахло. Что потеряла бы русская литература, не будь этих поэтов вообще? Между тем, их очень хорошо издавали на той самой бумаге, которой всё ни как не хватало на Пушкина и Лермонтова.

Квартирный вопрос

Недавно одна юная особа сказала мне: «Вам раньше квартиры бесплатно давали, а мы теперь их за большие деньги покупаем». Я ответил: «То-то вы теперь все в квартирах живете, а мы в общагах ютились».

Это правда, квартиры при социализме давали бесплатно. Но не сразу. Лет 20 в очередь постоишь и можешь заселяться. Один мой родственник у себя на заводе заработал квартиру за 12 лет, это считалось очень быстро. И за 20 лет далеко не все получали квартиру, учителям это вряд ли светило. Рабочим не сложно было получить комнату в общежитии, но не все же работали на заводах. Жили ещё в коммуналках, а это худшая разновидность общежития. Многие жили в многоквартирных деревянных домах без удобств или с частичными удобствами. Многие молодые семьи жили вместе с родителями.

Сейчас молодые семьи очень часто снимают квартиры. В наше время такой возможности не было.