Странствие, книга I - Григорий Исаев

Он сразу развернулся и пошел прочь из винного сада, на ходу приговаривая «Приставучий паут[5]». Теперь он еще больше не хотел принимать помощь от этого человека. Джарир остался сидеть за столом. Он смотрел Натану вслед до тех пор, пока тот не скрылся из виду. Поведение портного сильно его расстроило, но потом он отвлекся на разговор со спутниками. Их разговор внимательно слушал Лотар. Он вдруг понял, что наконец настал тот момент, который поможет ему стать кем-то большим, чем юнгой-помощником.

Натан брел не быстрым шагом. Чем ближе он подходил к дому, тем больнее ему становилось и меньше желания было возвращаться в уже практически чужую мастерскую, чужой дом. У самого порога ему стало очевидно, что он точно прожил не ту жизнь, которую хотел прожить. Эх, если бы его звал не Джарир, а кто-то другой, он наверняка бы согласился, но Джарир казался таким лукавым, что все нутро Натана сопротивлялось сделать шаг навстречу ему. Да и как теперь он мог бы сделать этот шаг, после такой грубой выходки.

Натан спустился в свой погреб, где у него хранилось вино. Прямо там он распил несколько бутылок, раздумывая о том, правильно ли он поступил с Джариром или нет, и о том, как ему быть, но так и не смог справиться с потоком мыслей. Кругом были одни вопросы, болезненные и режущие сердце.

[1] Бел-Гоммон — верховный бог пантеона Юкстомара. Считался хозяином земли. Винина — богиня-дева, богиня-мать, покровительница всех маленьких детей и сынов, ушедших на войну.

[2] У ашарских моряков к помощникам капитана обращаются с приставкой к имени «Сан». Полное имя Кадриа — Кадир Акбар Саен и должность Сан.

[3] С ашарского (арабского): Недотепа! Куда ему курить с нами!

[4] Эймлак — это небрежное название титанов. С ашарского языка эймлак عملاق значит «великан», но правильное название звучит как التيتانيوم (читается как альтитан); в южных землях их могли также называть великанами или от искаженного таутского языка — jättiläinen (читается как ятиланы, что переводится как «великан») или титанами — titaani (читается как титаний); в старых записях ученых из Андатской империи (иначе империи Марка Великого) на языке эстов великаны также фигурировали под названием γίγαντας (читается как гигантас, а переводится как «великан»), а правильное их название на языке эстов τιτάνιο (читается как титанио).

[5] Паут — слепень.

Глава IV

Рих, часть 1

Город медленно оживал с первыми лучами восходящего солнца. Стояла ясная погода. Винный садик оказался в забвении. Постепенно в городе забрезжила слабая жизнь. Сперва появились сакердосы[1] и монахи, которым предстояло готовить большой праздник для богов Эзилата. После них потянулись по улицам города и простые люди, одетые в свои лучшие наряды. Им предстояло участвовать в совершении положенных в этот день утренних обрядах поклонения богам. Эзилат, как пчелиный улей в ранние часы, гудел молитвами. Только домашнее зверьё: гуси, кошки и собаки, неприкаянно бродили по пустынным улицам города.

Погода порадовала горожан. Небо было чистым, легкий бриз накатывал чуть заметные волны на каменистый берег. Контуры скал прорисовывались до самого горизонта с запада на восток и таяли в утренней дымке. Внизу под скалами, соединенный с городом узкими извилистыми дорогами, проходящими сквозь скалы, расположился порт Эзилата.

В порту у причала на великолепном корабле, принадлежавшем Джариру, также кипела жизнь. Двухмачтовая багала была необычным кораблем для Эзилата, да и вообще для здешних краев. В Южных Землях почти все ходили на веслах, парус использовался только при попутном ветре, а мореплаватели Ашара уже вовсю использовали его силу и умело подстраивали свои паруса под любые направления. Корабль носил символичное имя «Рих»[2], что с айтмарского переводилось как «Ветер». Корабль с двумя мачтами смотрелся грациозно и внушал восхищение, несмотря на его небольшие размеры. В первый день, когда корабль прибыл в город, в порту целая толпа зевак скопилась поглазеть на удивительный восточный корабль: длинный бушприт, словно игла, стремился всем вокруг указать, что он венчает самое скоростное судно в здешних водах, а от его кончика тянулись косые паруса до самой фок-мачты.

Все паруса, и на грот-мачте, и на фок-мачте, были убраны, чтобы ветер не трепал судно, пока идут погрузочные работы. Портовые грузчики и носильщики затаскивали всевозможные ящики, тюки и мешки внутрь корабля. Какие-то из ящиков звенели стеклянным звоном, в некоторых слышался мелодичный звон изделий из металла; тюки прятали в своих недрах дорогие ткани. Джарир торговал всяким «ценным барахлом»: редкая утварь, уникальное оружие и доспехи, изысканные ашарские драгоценности, алхимические травы разных свойств и даже магические предметы, запрещенные в южных землях[3]. Лишь бы это приносило денег. Конечно, возил он и общепринятые товары, но то доставляло ему меньше интереса и казалось рутинным делом.

Помимо вышеперечисленного Джарир специализировался и на продаже «редких» вещей, которые приобретались в небольших количествах и выдавались за диковинные редкости. Он уже давно понял, что самые необычные вещи для одних — это самые обыкновенные вещи для других. Как правило это срабатывало, и создавалась иллюзия неподдельной уникальности и ценности привезенного товара. Был случай, о котором мог бы рассказать любой моряк с «Риха», когда Джарир умудрился продать самого обычного петуха, купленного в городе Аекор[4], у себя на родине в Йотесхоре по цене в сотни раз дороже, просто распространив слух, что этот петух принадлежал к племени царских петухов. Но чаще он просто привозил разный бытовой скарб из далеких стран — из Мерендерана, Дархея и пару раз даже из центральной Дин-Акиры. Вообще, дела у Джарира шли хорошо, даже без его участия — все жаждали получить диковинные вещицы, а его помощники обменивали их на ценный товар из Эзилата или на золото.

Лотар, выполнявший на корабле различные мелкие поручения, ютился на палубе. Кто-то сообщил ему, что уже на днях «Рих» продолжит свой путь, а значит надо проследить, чтобы все, кто должен заплатить — заплатили сполна, кто должен получить свое — уступили в цене до самого минимума; чтобы все было погружено и разгружено в правильном количестве; припасы заготовлены в достаточном объеме. Лотар служил верой и правдой своему господину. Он помнил, как его семья прозябала в бедственном положении, несмотря на все старания матери и старшей сестры. А ему, при всем его желании помочь своей семье, никак