Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

— Он вернется, Виви, а в худшем случае его вернут.

— Мне не пять лет и я уже на Виви! — император едва удержался от желания схватить Дисона за кружевной воротник и потрепать изо всех сил. С другой стороны, для почти бессмертного эльфа он даже в девяносто останется несмышленым мальчишкой.

— Радис затворник, но в курсе событий. Он не будет вредить другу правителя Веллийской империи. Может, немного напугает, да и все, — продолжал рассуждать советник.

Его Величество покачал головой, поражаясь оптимизму друга. Надо же — эльф, пятую сотню лет разменял, несколько поколений династии Виллаев[5] пережил, а наивный… Или прикидывается таковым.

— Если бы ты, Дисон, поймал в своем доме вора, ты бы стал разбираться, чей он друг, враг или родственник?

Поколебать уверенность эльфа было трудно:

— Если Крезин не наделает глупостей, его вернут.

— Вот я и боюсь, что его вернут! — снова вспылил император. — По частям, или без некоторых, или же с лишними… Ты понимаешь, что он затронул величайшего человеческого мага? Отец говорил, даже Лан вел себя с Радисом крайне осторожно, а это значит много, очень много!

— Только то, что у Странного Леса мудрый правитель. Был… К сожалению.

Разговор утих. Двое мужчин стояли у окна и тоскливо смотрели на темную, почти черную тучу, надвигавшуюся с северо-запада. Со стороны Клусса — оплота Радиса, последнего из Первых магов. Великого Радиса!

Старые легенды говорят: давным-давно магия была недоступна человеку. Но однажды прошел слух, будто есть парень, вокруг которого творятся странные вещи. Какие именно? О том предание умалчивает, однако точно известно, что в один ненастный день у него появилось шестеро сыновей, давших начало новой эпохе. Вернее, эпоха магии началась лет пятнадцать спустя, когда юноши почувствовали в себе необычную силу…

Сказания описывают те события по-разному. Одни уверяют, что братья сразу поняли свое великое предназначение и стали творить добрые дела. Мощь их была так велика, что Первые маги могли двигать горы и создавать океаны, зажигать звезды и возвращать жизнь. Они отвоевали для людей большую часть континента и, наверное, совсем уничтожили б не-людей, если бы не Лан. Никто не знал о нем ничего определенного, ходили лишь смутные слухи, один другого страшнее. Лан смог разделить братьев и убить поодиночке. Даже имена их затерялись в веках… Тогда уже будущее человечества оказалось под угрозой, однако среди людей остался еще один маг — юный Радис! Откуда он взялся? Возможно, на этот вопрос ответил бы любвеобильный родитель шестерых Первых магов, но к тому времени он давно отправился к праотцам. Радис смог договориться с Ланом о прекращении войны и вскоре стал его другом…

Другие легенды рассказывают нечто иное. Мол, опьянев от невиданных возможностей, создали новоиспеченные маги на месте вековечных лесов громадную пустыню, да и Крайние горы не сами по себе появились. А потом решили весь мир завоевать и, чтобы не-люди под ногами не путались и о своих правах не напоминали, занялись их тотальным уничтожением. Тогда-то пришел Лан. Откуда? Для большинства людей это остается загадкой. Он убил братьев одного за другим и не-люди признали его своим правителем. Началась охота на человеческую расу… Но оставался еще Радис — умелый и невероятно сильный маг — мальчишка одиннадцати лет. Он имел четкие представления относительно добра и зла, и смог найти ключик к сердцу Лана. Однако больше не было мира между человеческой и другими расами…

Лан создал свое государство — Старилес, среди людей именуемое Странным Лесом, которое охватило всю восточную часть континента. Радис ушел на северо-запад, в город Клусс, вскоре разросшийся, расширившийся, присоединивший некоторые территории и ставший Землей Обетованной для магов. За страной колдунов закрепилось название столицы. Здесь радостно принимали всех, у кого имелись хоть зачатки магического дара. Здесь не было места для не-людей.

Клусс во всем мире славился своими артефактами. Стоили магические вещи заоблачно, а некоторые и вовсе считались бесценными — например, довольно известный среди магов Колодец Заветного Желания, созданный Радисом в незапамятные времена. Поговаривали, нет богатства, эквивалентного ему по ценности! За этим-то сокровищем и отправился Крезин. По-видимому, он уже определился с заветным желанием. Страну могло спасти только чудо, и советник собирался его предоставить.

Дисон оказался прав — ждать пришлось недолго.

Темные тучи затянули горизонт. В небе мелькали яркие вспышки молний, но было тихо — так тихо, словно из города убрали все звуки. Тревожная тишина… Серые струи дождя упали тоже беззвучно. Создавалось впечатление, будто Южную башню накрыло коконом тьмы и безмолвия. Грохот рухнувшего на каменный пол тела заставил стоявших у окна мужчин подпрыгнуть.

Эльф опомнился первым:

— Н-да, Радис всегда любил эффектность, — он подбежал к лежащему, перевернул его и в ужасе отшатнулся. — Виви, ты тоже это видишь?

Его Величество обладал нервами гораздо менее крепкими, нежели эльфийский врач. Он отпрянул, зацепился за нечто, чего вообще не должно было быть в полностью пустой башне, потерял равновесие и стукнулся головой о подоконник, временно выпав из действительности.

Вообще-то мало кто мог бы обвинить императора в трусости, не покривив душой. То, что оказалось в башне, напоминало советника Крезина только размерами фигуры и привычной одеждой. Больше всего «это» было похоже на небольшую елочку из дворцового парка. На очень веселую елочку…

Черные, длиной до пояса волосы — главная гордость советника — стали неотличимы от охапки недавно скошенной травы со всеми цветочками, букашками и прочей полевой экзотикой. Синий плащ с серебряным шитьем во многих местах прорывали колючие ветки, а там, где ткань еще держалась, зеленым ежиком выпирали иголки. Сквозь белые перчатки пробивались какие-то корешки, нечто шевелилось и в сапогах, но они пока держались. А лицо… Лицо было усеяно крошечными чешуйками-лепестками, и, кажется, пыталось что-то сказать.

Дисон склонился над другом, пытаясь оценить его состояние. Цепкий взгляд врача сразу отметил, что кожа, проглядывавшая сквозь лепестки, нормальная, человеческая… Правда, зеленоватая. Он протянул руку, чтобы проверить это на практике, и едва успел ее отдернуть, когда ветки рванулись навстречу.

— Не трогай, — тихий голос Крезина долетал словно издалека. — Лучше не трогай меня… Колодец вон, под императором… Одно желание.

— Крезин, мы можем что-то сделать? — Малдраб Четвертый уже пришел в себя и активно принял участие в происходящем.