Мама, я мальчика люблю! - Татьяна Тронина

…Июнь и июль они провели на даче.

Потом, в начале августа, пошли дожди и бабушка сказала, что такая погода не идет на пользу ее ревматизму. Тогда они опять перебрались в Москву. Неожиданно погода улучшилась, но возвращаться на дачу никто не захотел.

До начала школьных занятий оставалось недели три.

Римме было скучно.

Подруг у нее не было. Книги, которые задали по литературе прочитать летом, она давно прочитала. Решила все задачи из справочников, которые были дома. Больше делать было нечего.

Молодежные сериалы ей смотреть не разрешали, потому что, как утверждала бабушка, в них было слишком много отрицательной информации, в Интернет часто залезать не советовали – потому как в нем было чересчур много мусора. Словом, скука…

В один прекрасный день она вышла из дома, чтобы прогуляться по соседнему парку (это было как раз после того странного вечера, когда бабушка расколотила посуду).

В парке тоже было скучно. Во-первых, жарко, во-вторых, в нем гуляли только пенсионеры. «Эх, если бы у меня была подруга! – мечтательно вздохнула Римма. – Мы бы с ней сейчас ходили и обсуждали что-нибудь. Например про моду или мальчишек… Пускай это все несерьезные темы, как утверждает бабушка, но зато нам было бы очень весело!»

Римма шла по аллее и глядела по сторонам. Несмотря на то что до конца лета было еще далеко и погода стояла хорошая, она заметила, что на деревьях уже начали желтеть листья.

Она шла медленно (а куда торопиться?), но все равно успела обогнать двух старушек с болонкой и одного старичка с палочкой.

И вдруг мимо нее кто-то быстро пронесся, словно ветер. Болонка сзади возмущенно затявкала.

Римма поправила очки на носу и увидела, что по аллеям парка катается на велосипеде ее одноклассник Егор Ежов. «Неподходящая компания» – так сказали бы тетя Регина и тетя Карина. Римма и сама об этом знала. Егор Ежов был двоечник без всяких перспектив. В классе он сидел позади Риммы и нередко просил у нее списать.

– Своей головой думай, Ежов! – огрызалась тогда Римма. – А то мозги совсем засохнут.

– Не засохнут! – злился Егор. – Они у меня делом заняты…

Римма знала, чем таким важным занята голова Егора Ежова, которому и уроки-то сделать было некогда. Егор был геймером. То есть фанатом компьютерных игр.

Быть геймером в наше время – это все равно что быть тяжело больным или одержимым. Геймер ничего не знает, кроме игры. Компьютер для него – царь и бог, в рюкзаке он вечно таскает с собой клавиатуру, которую ласково называет «клавой». Для него существует только виртуальный мир. Он гоняется за новыми играми, а ночами просиживает в сети, где сражается с нарисованными монстрами вместе со своими товарищами, тоже одержимыми геймерской лихорадкой. Геймер не читает книг – только специальный журнал, посвященный разным компьютерным играм. У геймера нет личной жизни, потому что у него нет свободного времени. У геймера нет имени – его заменяет «ник». «Ник» – это его кличка в виртуальной реальности…

Хуже всего было то, что Ежов нравился Римме.

Она и сама не понимала, как такое может быть – ведь не было в этом человеке ничего особенного, что могло бы вызвать интерес у противоположного пола. Уж тем более у нее – девочки из академической семьи, где даже у приходящей домработницы было незаконченное высшее образование.

Егор особой красотой не отличался. Ему некогда было думать о своей внешности, потому что он думал только об играх. Роста он был невысокого, телосложения хилого (сидя за компьютером, мышцы не накачаешь). Волосы у него были длинные, до плеч, – но не потому, что он считал это модным, а потому, что ему неохота было тратить время и деньги на парикмахерскую. Деньги можно было потратить на оплату счетов в Интернете. Чтобы волосы не лезли в глаза, Егор завязывал их сзади в хвост.

За одеждой он совершенно не следил, еда его мало интересовала. Однажды Римма случайно заглянула в компьютерный клуб, который располагался на соседней улице, в подвале, и увидела, что Егор сидит за монитором, а рядом бутылка газировки, пакет чипсов и пара шоколадных батончиков. Естественно, что от такого питания цвет лица не улучшится!

«Какая же ты дура, Денисяк! – ругала себя Римма. Подруги у нее не было, поэтому ей приходилось отчитывать себя самой. – Даром что отличница… Угораздило тебя влюбиться! И в кого? Ладно бы в Сашу Мыльцева, в которого вся школа влюблена, потому что он красавец и сразу на всех голливудских актеров похож… или хотя бы в Вадика Акопяна из девятого класса, которого все будущим Менделеевым считают, даже в газете писали про его необычайные способности в химии! Так нет же – угораздило втрескаться в этого Егора, геймера несчастного…»

Егор пронесся вперед и исчез за поворотом.

– Совсем эта молодежь обнаглела! – зашамкал старичок сзади, стуча палочкой в асфальт. – Ведь чуть не сшиб меня!

Еще дальше возмущенно тявкала болонка.

«И этого человека я люблю, – с раскаянием подумала Римма. – Вот если бы он меня на своем велосипеде переехал, то, наверное, даже бы не заметил. Нет, заметил бы. Сказал бы: «Какая же ты толстая, Денисяк, тебя и не объедешь!»

Римма была толстой.

Ну, не толстой, а немного упитанной – так считала бабушка. В их семье все были немножко упитанными – и сама бабушка, и мама, и тетки… Только папа был худощавым, потому что из-за своей работы иногда забывал пообедать. Мама каждый день звонила ему в институт, где он трудился над своим генератором, и напоминала, чтобы он сходил в столовую.

Римма свернула в боковую аллею и увидела, что Егор сидит на лавке и с задумчивым видом изучает колесо своего велосипеда.

«Пройду мимо и сделаю вид, что не заметила, – стала лихорадочно думать Римма. – Или нет… пройду мимо и небрежно брошу: «Здравствуй, Ежов». Нет, не годится! Пройду мимо и рассеянно произнесу: «Егор, привет!»

Пока она думала, ноги сами несли ее вперед.

– Денисяк, как дела? – вдруг сказал Ежов, подняв голову. – Что это ты тут делаешь?

Римма от неожиданности чуть не споткнулась.

– Так, гуляю… – неопределенно произнесла она.

– А-а… Меня тоже мать выгнала. Говорит: лето на дворе, хоть погуляй… У велосипеда колесо лопнуло.

– Сочувствую, – сдержанно произнесла Римма и хотела пойти дальше, но ноги ее словно приросли к асфальту.

– Садись, – предложил Ежов и широким жестом показал на свободную часть лавочки. «Скажу: «Спасибо, мне некогда», – и поверну обратно. Нет, скажу, что не люблю бессмысленного времяпрепровождения… Нет, не скажу – я это слово сразу не выговорю, непременно собьюсь. А что, если просто: «Пошел к черту, Ежов, делать мне, что ли, нечего»?..