Виктория. Искусство жить без нижнего белья и угрызений совести - Екатерина Каляева

– Ты здесь, красотка! Наконец-то! – восклицала Берта, не переставая меня обнимать.

Она часто меня так называла. Поначалу мне это казалось странным, но я быстро привыкла. Решила, что это особенность нации, и к тому же вполне приятно.

– Если пообещаешь остаться у меня хотя бы сегодня, расскажу тебе, какие варианты жилья я тебе подыскала, —сказала Берта, как только мы сели в ее машину – светло-голубой Citroen C3 с синими чехлами на сиденьях. Отличная машина для девушки, как мне показалось.

– Ты нашла мне жилье?

От этой новости я была просто в восторге.

– Условие, дорогая, условие.

– Ну пожалуйста, – практически взмолилась я. – Мне сейчас жутко хочется определиться. Я обязательно приду к тебе на днях, когда буду понимать, что свой дом у меня тоже есть.

Берта была явно недовольна, но мою позицию приняла. Думаю, она и сама прекрасно понимала, что долгие разговоры и расспросы мне сейчас ни к чему, поэтому отпустила.

Мы все же заехали к Берте домой, чтобы спокойно перекусить и посмотреть все квартиры на фото вместо того, чтобы мотаться по городу из одного места в другое целый день. Только потом, остановившись на четырех вариантах съемного жилья, мы отправились в путь.

Три из них были в спальных районах. Тех, которые абсолютно ничем не отличались от подобных мест в России. Ряды одинаковых панельных высоток серо-коричневых тонов. Аллеи с высаженными по бокам деревьями. Машины вдоль тротуаров ровно тех же самых марок, что и у нас. За исключением разве что шедевров волжского и ульяновского автомобильных заводов. В общем, эти места мне не понравились.

Последним вариантом была квартира в старом городе. Мы даже не успели въехать во двор, а я уже понимала, что останусь именно здесь. Вот оно – то, что мне было нужно.

Обилие красок и ароматов невозможно было сравнить с атмосферой коробочных построек, привычных моему взгляду. Булыжные мостовые, разноплановые домики с коваными балконами – все было пропитано изысканной простотой и неброским шармом. Здесь не было туристов. Может быть, именно поэтому Испания сквозила в этом прекрасном месте так ощутимо. Насыщала каждый камень, каждый лист дерева. Завораживала своим неповторимым естеством.

Дом, в котором находилось мое новое пристанище, состоял из четырех этажей. У каждой квартиры был свой вход с улицы, к которому вела металлическая лестница. Первое, о чем я подумала, увидев ее, так это о том, что по ней определенно нельзя ходить на каблуках, если только не собираешься сломать себе шею. Стены были покрашены в благородный темно-желтый цвет. Окна дополнены небольшими балконами. Настолько крохотными, что уместиться там было возможно максимум вдвоем.

Дворик, в который мы попали через арочные ворота, оказался невероятно уютным. Едва оказавшись в нем, я почувствовала себя как дома. Яркие тени деревьев от послеполуденного солнца рисовали витиеватые узоры на серой брусчатке под ногами. Деревянные лавочки тянулись вереницей по всей длине дома напротив.

Отдать мне ключи вышел пожилой испанец. Крепкий седовласый мужчина с остроугольными густыми бровями. Очень колоритный персонаж. Я несколько раз в жизни бывала в этой стране, но до сих пор не привыкла к ее жителям полностью. Они были другими. Совсем. Причем вовсе не внешне. Смешение рас, как и в любой другой точке Европы, дало о себе знать, поэтому далеко не все женщины были как с картинок про танго и не все мужчины походили на тореадоров. Было что-то другое. В глазах. Что-то неуловимо жаркое и легкое одновременно. Что обжигало и притягивало. Жизнелюбие. Искра. Наверное, рано или поздно я пойму, в чем их секрет, а может быть, даже найду этот внутренний свет в себе самой.

Мужчина шел, слегка хромая на правую ногу. Он улыбался одними глазами.

– А вот и наша гостья из страны, где живут красивые, но холодные женщины, – сказал он, почти поравнявшись со мной и Бертой.

А вот и он – первый ярлык в моей коллекции. Пора привыкать. Вероятнее всего, их будет еще много.

Мне совершенно не хотелось спорить, но что-то ответить было нужно:

– Вы встречали много русских женщин?

Я постаралась задать этот вопрос самым доброжелательным тоном, на который была способна. Кажется, получилось не очень убедительно. Меня задело его замечание. Возможно, потому что он попал в точку. Особым темпераментом я никогда не отличалась. Считала, что между открытым выражением эмоций и дурными манерами слишком тонкая грань, и очень боялась ее нарушить.

– Мне достаточно видеть тебя. Ладно, пойдем покажу дом. Тут у тебя нет шансов – скоро оттаешь. Кстати, можешь звать меня Хосе.

Кивком головы мужчина поманил меня за собой.

Мы поднялись на второй этаж. Вошли сразу в комнату. По сути, это было что-то вроде студии. Минимум мебели. Только самое необходимое: полочка для обуви и вешалка при входе, шкаф и комод для одежды в правом углу. Крутящееся кресло возле окна, маленький журнальный столик. И шикарная! Потрясающая! Умопомрачительная кровать королевских размеров. Она была накрыта пледом молочного цвета, связанным их плотных хлопковых ниток. Ножки и изголовье были сделаны из черных металлических прутьев.

Я смотрела по сторонам и не могла наглядеться. Мне нравилось все. Даже трещины краски на стене в углу комнаты казались мне неотъемлемой частью интерьера. Уместными и правильными. Это место будто было наполнено ощущением счастья, внезапно и так стремительно окутавшим меня с головой.

Моя квартира на родине не представляла из себя ничего особенного. Я вообще плохо умела создавать уют. Не удивительно, если учесть, что я приходила домой только ночевать. Здесь же все было иначе. Я влюбилась в этот малюсенький домик с первого взгляда, и мне вдруг так захотелось, чтобы он стал моим изнутри! Отражал собой мою душу. Появилось острое желание наконец понять, что значит чувствовать себя дома в полной мере этого слова. Мне было все равно, что жилье было съемным. Раньше, глядя на женщин, выбирающих в магазине всякие подушечки, красивые полотенчики, вазочки и прочую, на мой взгляд, ненужную дребедень, я думала что-то вроде: «Им что, заняться больше нечем? Лучше бы пошли учиться». Они казались мне глупыми. Наверное, поэтому в мои «без пяти минут тридцать» у меня так и не было подруг…

Берта стала исключением из всех правил. В России такая, как она, не вызвала бы у меня ничего, кроме презрения. Ветреная, легкая на подъем, не обремененная лишней долей ответственности за собственные поступки. Но при этом невероятно добрая, искренняя и отзывчивая натура. В общем, в ней было все, чего не было во мне. Наверное, это и помогло нам сойтись