Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

class="p1">Учитель музыки был молодой парнишка, лет двадцати трех. Играл, конечно, хуже Саввы, и преподавал как-то неуверенно. Да и времени у Саввы совсем не было: часто меняли время маршрутов на работе. Пришлось забросить. Однако, успел освоить ноты. «Ну, что ж, – подумал он, – займусь этим позже как-нибудь».

Прошел не один год с тех пор, как он съездил на незабываемый Кавказ. Как бы ему хотелось там снова оказаться, но он даже боялся об этом думать.

«Как бедная Лида, наверное, убивалась, а может, и до сих помнит о нем», – думал он. – «Как она его умоляла остаться. Как ему было комфортно с Костасом и Марицей! Почему такая жизнь? Почему нельзя быть там, где ты можешь быть счастливым? Здесь, конечно, жена, дети. Но они не перевешивают желание жить у Черного моря. Как было бы здорово все это совместить!»

Но с некоторых пор Савва снова стал обдумывать, как бы уехать туда. С Ирини не делился своими мыслями. Как-то он заикнулся, она его оборвала:

– Ехать к твоей замечательной тете у меня нет желания. Единственно, куда мы вместе можем переехать, только в Осакаровку, где живут твои и мои родные.

Далась ей эта Осакаровка! Деревня и есть деревня… Кто едет из города в село? Иринину блажь он в голову не брал: знал, что если сам, наконец, решит поехать, то сумеет и ее убедить. Нарисует ей горы прекрасного будущего, уж он это умеет.

Ему самому было страшно все бесповоротно изменить и уехать целой семьей. Вот если б он тогда не истратил все деньги, которые копил пять лет… Какой же он все-таки дурак! Недаром Ирини нет-нет и обзовет его простофилей. Но нет, он просто так не сдастся. Будет снова копить деньги и уедет с семьей на Кавказ. Какое счастье, что Ирини долго не выспрашивала на какие деньги он там жил. Он сказал, что на теткины и она поверила. Что было бы, если б жена узнала, что тратил там деньги, которые припрятывал с зарплаты, делая все время вид, что домой приносит все, что заработал. Теперь ему было стыдно, что он обкрадывал семью, и не хотел вспоминать, как он тратился на свою вольготную жизнь, и гнал от себя подобные мысли, и оправдывался перед собой: «Ну откладывал я деньги, ну живет моя семья не шикарно, но ничего, другие живут не лучше их… Так, что нечего себя казнить. Могу же я хоть как-то распоряжаться своими, кровно заработанными, деньгами или нет?!»

Его теперь грели другие мысли: скоро приедут его братья с семьями. Они считались с ним. Хоть Ирини и говорит, что братья только делают вид, что уважают его, на самом же деле, по ее мнению, он для них пустое место. Это не так. Савва знал это точно. Приедут, он поделится с ними своими планами об отъезде. Пусть они переедут на Кавказ раньше его. Они состоятельнее. Это в какой-то степени задевало Савву: как они так умеют? С другой стороны, конечно, они в тюрьме не сидели, ничего не боятся. Особенно, средний брат, Митька. Присваивает все, что плохо лежит. И чего только дома у него нет. Семья ни в чем не нуждается, в этом он убедился еще, когда ездил на Анину свадьбу.

А тут неделями масло не видишь, не то, что мясо. Ирини вечно что-то в дом надо купить: то коврик, то тазик, то буфет, то теперь надумала телевизор приобрести. Иногда приедешь домой после работы, а поесть нечего, кроме соленья или сала. Ирини говорит, не из чего готовить. Так у него несколько раз было какое-то головокружение за рулем. Так и въехать не мудрено куда-нибудь. Савва решил кое-что самому прикупать и с собой брать, шоколадные конфеты, например. Зубы правда болят у него от сладкого: уже половина зубов поставил железных. Но хоть голова не будет кружиться. Вот это одна из причин, что он припрятывает деньги. Разве Ирини сумеет собрать их? Женщина есть женщина! Ей все хочется купить и себе и детям. Вот так деньги и уходят. Зато она обрадуется, когда он, может, быть расскажет ей перед отъездом на Кавказ, как много денег он накопил. Хотя нет, ей не понравится, что он прятал от нее деньги. Лучше он скажет, что получил премию за хорошую работу, или, что выиграл в карты. Все знают, что он прекрасный игрок в скамбил. Играли, правда, всегда на маленькую сумму.

От всех этих мыслей, у Саввы поднялось настроение. Он, недолго думая, заехал в магазин и купил себе килограмм шоколадных конфет «Грильяж». Ел он их медленно продлевая удовольствие одну за другой, штук пять. Хорошо бы детям дать, но тогда ему не останется. Нет, не стоит их баловать. Он кормилец, ему надо есть, чтоб работать. Хотят, чтоб он нормально работал и содержал их – пусть потерпят.

* * *

Три недели гостили у Ирини сыновья брата Харика. Привезла их вместе с Наташей, гостившей у Роконоцы два летних месяца мать кума Алексея в начале августа. Сам Харик, взять отпуск ни летом, ни зимой не мог. В колхозе всегда не хватает хороших рабочих рук. Каждый человек на учете. А жена, Парфена, не хотела без него куда-то ехать. «С таким мужем и я бы тоже целыми днями только около него бы и сидела», – подумала с белой завистью Ирини.

Племянники были не балованные. Перво – наперво рассказали все Осакаровские новости, какие знали. Поведали о сестре Анице, Кикиной дочке. Как недавно отрезала себе челку, и как попало ей потом от матери. Оказывается, почти все ее подружки-семиклассницы поотрезали себе челки, а Аница не решалась: боялась матери. Девчонки стали подзуживать: дескать, что это там за такая строгая мать, что дочери даже и собственные волосы нельзя подрезать. Ну, Аница, пришла домой и, недолго думая, отрезала. Получилось криво и коротко. Челка встала надо лбом некрасивой щеткой. Что делать? Аня надела на голову косынку. Мать сразу обратила внимание на этот факт. Спросила, в чем дело и, когда дочь промямлила что-то невразумительное, сдернула косынку. Ну и дала Анице прочихвосту. Ирини с детьми посмеялись.

Смуглолицый Ванечка, совершенно спокойный, весь в мать и отца, а белокожий и круглолицый Павлик, был похож на Роконоцу, а характером в дядьку – в Генерала. Он все время был в движении, балагурил, шутил, как мог в свои девять лет. Всю историю о злополучной челке двоюродной сестры, используя свой юморной арсенал, поведал именно он. Первую неделю Ванечка задорно посмеивался и