Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

видится, ловит его то в школе, то на улице. Один раз, когда Харитона не было, привалил домой, опять уговаривал Настю вернуться. Говорил, как она может терпеть такое положение вещей, когда муж живет на две семьи. Изменяет ей открыто, и она прощает, а ему, то есть Сашке, бывшему мужу, не простила простой однодневной измены.

– Так уж и однодневной! Представляю… Так что, он переехал тоже в Целиноград?

– Харитон уезжал, как раз за вещами в Алма-Ату, – продолжала с увлечением рассказывать Ксенексолца, – как узнал, что бывший Настин муж заявлялся в его доме, да еще права качал – взбесился. Хотел найти его и пристукнуть. Анастасия еле уговорила его успокоиться. Ты ж знаешь, какой он вспыльчивый. Запретил ей на порог бывшего муженька пускать.

– Так, что Власин теперь в Целинограде живет? – переспросила опять Ирини.

– Переехал поближе, надеялся на что-то… Мужики – странные люди… Ну, неужели она к нему вернется, когда у нее на руках дочь Харитона. И, даже, если б надумала, то тогда ж ей покоя не давал бы Харитон. Как пить дать…

– Да… Вот что делает красота. Не даром люди говорят: «Не родись красивой, а родись счастливой».

После сообщения Ксенексолцы о планах Харитона, Ирини потихоньку начала присматривать дома с вывесками «Продается дом». У себя тоже, памятуя необычайную немецкую чистоплотность кумы, принялась наводить порядки у себя дома к их приезду. Все выбелила. Постирала все оконные и дверные занавески, покрывала на кровати. Покрасила полы на кухне. Подштукатурила стены во времянке, где жили квартиранты. Привела в порядок огород сзади дома, и клумбы с цветами – впереди дома. А тут пришло письмо от Чечена, что и они с братом семьями скоро собираются приехать погостить. Интересно, как все разместятся? У них всего две комнаты и кухня. Правда есть и отдельная летняя маленькая кухня. Но спать в ней невозможно. Савва сказал, ничего страшного, в сентябре еще можно будет спать во дворе. Или на крыше времянки. Даже лучше, не так будет им, северянам, душно. Хорошо-то хорошо, кабы не комары. «В общем, приедут, разберемся», – решили Савва с Ирини.

Харитон с семьей приехал в самом начале июня. Ирини разместила их временно в детской комнате, дочери же спали на улице. Харитон должен был за неделю закончить оформление документов, рассчитаться с хозяином и въехать в дом, который располагался не так далеко от Ирини, по улице Сулейманова, около магазина «Сельпо». Ирини заранее договорилась с продавцом еще два месяца назад. Харитон приехал с женой, дочерью и Мишуткой. Чуть старше Наташи, Миша выглядел маленьким мужчиной, всегда готовым помочь маме и сестре. Он не хотел, чтоб его звали Мишуткой, а только Мишкой или Михаилом. Харитон хвалил его, говорил, что пацан учится лучше всех в классе. Отец семейства носился со своей довольно шустрой дочкой, как курица с яйцом: везде брал с собой, ехал ли он в магазин или на базар, ходил ли по делам в административные заведения, или в гости. Девчонка ничуть не выглядела слабой, ну, худенькой – да. Аня была совсем гадким утенком: рот большой, зубы передние нездорового желтого цвета, нос длинноватый, единственно, что глаза были хороши, как у Харитона. Но родители, казалось, не видели изъяны во внешности дочери, относились к ней, как к самой красивой девочке на свете.

В свои три с небольшим года дочь красиво пела своим детским голоском взрослые песни, которые, видимо, слышала от мамы. Среди них была одна детская «В лесу родилась елочка…».. Она пела ее нежно и проникновенно, беспрестанно укутывая в это же время свою красивую куклу. Вся семья Харитониди еще находились в доме Ирини и Саввы, когда из Осакаровки приехала на «Волге» семья Митьки-Чечена. Савва предложил им место ночевки в зале или, если будет душно в комнате – на крыше времянки, что с восторгом восприняли их дети. А утром, по крыше лазили Наташа с Женечкой, смотрели сверху вниз свесив головы. Ирини ругала их, требовала, чтоб слезли. Они слезли, зато залез Мишка, ведь он был старше всех из детворы. Ему хотелось показать, какой сильный и ловкий, как быстро лазает, не то, что девчонки. Девчонки следом за ним. Потом все слазили по-очереди. Толстая виноградная лоза, на которую они опирались, поднимаясь на крышу, была привязана к крепкому столбу, но видно веревка перетерлась и, когда Миша оперся ногой, лоза вдруг прогнулась и отошла в сторону, а Миша, потеряв равновесие, упал на землю. Упал неудачно, основной удар пришелся на голову. Увезли его в больницу с сотрясением мозга.

Через день Харитониди переехали в купленный дом, а через три дня стало понятно, что Миша получил серьезную травму головы. Семья Чечена, в тот день, после их отъезда, комфортно расположилась в детской и зале. В выходные Савва с братом куда-то ездили, не было их целыми днями. В будние дни семья Чечена садилась с утра в машину и ездила по магазинам, базарам. С собой, вместе со своими детьми, иногда брали или Женечку или Катю. Потому, что двоюродных сестер просила взять с собой их младшая дочь, Симочка, а Наташу не брали. Она не подходила их Симе по возрасту. А Валя, на два года младше Наташи права голоса не имела. Всем командовала любимая младшая дочка, которая, как утверждала Маруся, была похожа на красавца, дядю Федю.

Ирини ничего напоминающего Федьку не находила, но мысль свою вслух не высказала. Только раз, за все время, две их семьи сходили в кино в Дом Культуры химиков. Прошлись, по прилегающей к клубу, большой площади. Купили себе и детям газировки. Даже сфотографировались: у Чечена был фотоаппарат. Савва смотрел в объектив и думал:

«Да-а-мс…Такой роскоши – фотоаппарата – простой рабочий себе позволить не может». Ирини нарядила дочерей в самое лучшее. На ногах у Наташи, правда, были старые сандалии. А Женечка и Катя были почти во всем новом. Как раз, до их приезда, она с Саввой, Настей и Харитоном ездила на базар за обновами для детей. Хотела и Наташе купить новые сандалии, но Савва сказал – обойдется. Маруся тоже нарядила своих дочек, но они, на Иринин взгляд, не так смотрелись, как ее дети. Может, Маруся так думала о своих детях точно также. Старшая дочь Чечена, Валя, была невзрачной, на взгляд Ирини, почти точной копией Маруси. Но видно было, что девочка умненькая. По крайней мере не такая крученная и капризная, как младшая. «Если б мои дочери так себя вели, то б они уже десять раз получили оплеухи