Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

даже насмехался над Катей и Женей, и те стали потихоньку обзывать, выказывать свое нежелание с ним играть. Бедный пацан не ожидал такого поворота дела, дома с братом у него не было таких проблем.

Один раз, после очередной ссоры он подошел к Ирини с круглыми глазами, готовым заплакать. Ирини сразу почувствовала что-то не то. Когда он рассказал свою обиду, она обняла его и успокоила: «Не переживай, пусть хоть целый полк против тебя ополчится, твоя тетя всех их расшугает ради тебя и в обиду не даст, хоть это будут мои дочки, или кто чужой. Никого не бойся. Понял?

– Понял, – шмыгнул носом Павлик, счастливо улыбнулся и убежал.

Любила Ирини всех своих племянников всей душой, раньше ей казалось, что только к своим детям можно так относиться. Отправляя их назад в Осакаровку с теми же людьми – как от сердца отрывала. Чтобы развлечь пацанов, она несколько раз ходила со всеми детьми в кино, в парк около Дома Культуры химиков. Один раз ездила с ними автобусом к красавице – «Парфенка пу эн», пообщаться с ее детьми. Незаметно пролетел месяц и настала пора прощаться и возвращаться ребятам домой. Дочки не хотели расставаться с ними. Особенно мальчишница Женька. Ей нравилось бегать с ними целыми днями то на арык купаться, то в прятки играть, то еще что придумает: в какие – то казаки – разбойники. Но мальчишки явно соскучились по родителям и хотели домой, да и в школу старшему пора. Звали Женьку и Катьку с собой. Ирини обещала отправить дочек в следующем году.

Лето пролетело, наступила мягкая теплая осень.

По вечерам Ирини часто ходила к тете Соне с детьми. Младшие играли во дворе, а Наташа предпочитала проводить время с грамотной тетей, поговорить на исторические темы. С полгода назад, тетя Соня как-то вдруг принялась расспрашивать, как Наташа учится, что читает. Оказалось, Наташа увлекается чтением, любит послушать разные истории, особенно, о Греции. Это как раз то, чем увлекалась сама тетя Соня с самого детства. У нее собралось немало книг по истории, особенно греческой. Об одной из них она рассказала в подробностях. Наташа попросила почитать «Понт Эвксинский» домой. Потом они много раз обсуждали эту книгу. Наташа много расспрашивала о греках, где они селились, почему так произошло, что они оказались на побережье Черного Моря, а потом в Казахстане. На все ее вопросы тетя терпеливо отвечала. Ирини тоже заодно слушала. Говорили и о Боге. О Христе. Кто его Пресвятая Мать, где он родился. Для Наташи все это было интересно.

Тетя Соня, со знанием дела, говорила Ирини:

– Очень любознательная у тебя Наташка. Далеко она пойдет.

– В каком смысле – далеко?

Тетка важно констатировала:

– Думаю ученая будет, в институт пойдет.

Ирини раскраснелась от таких похвальных слов:

– Дай-то, Бог, а я уж помогу, как смогу, лишь бы она училась, – обрадованно сказала она ей, и рассказала подруге, как, еще полугодовалая Наталия, вылезла из своих пеленок, а сама поползла именно к двери, где слышались голоса, а не куда-нибудь. И слова бабы Симы – «она у тебя далеко пойдет!»

Тетя Соня одобрительно кивала:

– Я ж говорю, с нее будет толк!

– Посмотрим, посмотрим, жизнь покажет, – сдержанно отреагировала Ирини, поглядывая на бедовую дочку.

* * *

Ирини получила известие, что Митька-Харитон с семьей все-таки переезжает из Целинограда в Джамбул и первое время они остановятся у нее. У него здесь жила троюродная сестра Матрена, в замужестве – Феодориди. Он ее видел два раза в жизни. Кроме того, как он выяснил, у нее было пятеро детей и жили они в большой тесноте. Так, что остановиться у родственницы с семьей он не мог. Какие вопросы? Ирини была рада их принять у себя: у них все-таки попросторнее.

Ирини не видела его и своей кумы с крестником с тех пор, как Харитон с Настей уехали из Осакаровки. Их дочке Анечке уже года три, если не больше, наверное. Ранней весной в Джамбул приезжала Ксенексолца на свадьбу своей племянницы и остановилась у Ирини. Она и поведала, что у Харитона с Анастасией очень слабенькая дочь, часто болеет, ей нужны витамины, много фруктов, ягод, много солнца. Харитон побывал в Осакаровке этой зимой, сразу после Нового Года, узнал через Эльпиду, что в начале весны Ксенексолца едет в Джамбул и пришел к ней домой, попросил передать, что летом собирается переехать в Джамбул. Новость эта порадовала Ирини, но не так чтобы очень: Харитон и Настя могли изменить решение, как это случилось в первый раз, почти пять лет назад.

Ксенексолца много разговаривала с дочерьми Ирини, восторгалась ими и поплакалась опять об отсутствии собственных детей, и что с мужем на этой почве постоянные ссоры.

– Исак хочет переехать на Кавказ, его зовет туда тетка. Так что, подруга, перееду с ним туда, когда еще увидимся? – подняла на Ирини свои опечаленные глаза Ксенексолца.

– Увидимся, никуда не денемся. А я переехала бы только в Осакаровку. Никуда меня больше не тянет.

– И я б там сидела, не рыпалась. Но Исак говорит, что там есть какие-то то ли грязи, то ли источники, которые помогают забеременеть. Лишь это заставляет меня думать о переезде.

Ксенексолца ласково посмотрела на Ирини:

– Зато тебе будет где остановиться в родном краю, на Кавказе. Приедешь ко мне в гости, может, совсем переедете.

– Как же вы без документов, без разрешения поедете?

– Сейчас не так строго, как раньше, – беспечно отмахнулась Ксенексолца. Вон Харитон ездит даже в столицу со своими спекуляциями. Теперь, когда стало известно, что Сталин был гад, то теперь пострадавшим людям разрешается вернуться в свои родные места. И это справедливо, как думаешь? – задала она риторический вопрос и, зная ответ подруги, продолжала:

– Харитон говорит, уехал бы сейчас, но Самсон и слышать не желает об отъезде. Так, что он хочет на юг, но не так далеко от деда и сына.

– Эльпида все терпит?

Ксенексолца усмехнулась:

– Ты знаешь, у нее все это в порядке вещей: приезжает Харитон, и они становятся мужем и женой. Как ни в чем ни бывало.

– Интересно, а как Настасья?

– Наверно, так же. Приезжает он в Акмолинск, то есть Целиноград и тоже самое: он становится мужем ей. Ты ж знаешь, что Акмолинск переименовали? – спросила Ксенексолца подругу.

– Слышала.

– Ну и вот, о чем я? Да, и он становится мужем и отцом во второй семье.

В Целинограде работает Настин первый муж, как его? Да, Александр Власин, с погонами и звездами. Говорят, с сыном часто