Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

Может быть, наконец, без проблем можно будет переехать на Кавказ. Кто его знает, вдруг при нем разрешат в гости в Грецию съездить, правда, где такие деньги взять? До сих пор и мечтать об этом смешно было. СССР – конечно глыба! Страна скоро построит, как говорил Хрущев коммунизм. Вот тогда заживем! Молодец Хрущев! При нем и целину подняли, и атомную бомбу создали, и атомный ледокол «Ленин» построили, в космос первый корабль запустили, и крупнопанельные дома стали строить. Разве этого мало? Сколько людей отдельное жилье получили! В Сочи, например, Лидии тоже обещают квартиру, в строящемся крупнопанельном доме. Сейчас, при Брежневе, в Советском Союзе самый распространенный лозунг: «Вперед, к победе Коммунизма!» Так, что народ победит и в этой битве, не так уж далек тот день.

Странные люди, что за манера видеть только плохое? Вот и Ирини видит в Савве только плохое. Да, он не ангел, согласен, но и она не идеальна, в конце концов…

Чем ближе он подъезжал к родному городу, тем страшнее и страшнее ему становилось. «Ну, зачем я столько времени промотался там. Что мне это дало? Конечно, приятно, когда тебя все любят, нет рядом недовольной жены. Но ведь возвращаюсь, значит я должен быть здесь. Почему раньше я этого не сделал? Что теперь будет? – Савва хватался за голову. – Надо что-нибудь придумать. Но что? Ее не проведешь, хоть она и неграмотная, как все время подчеркивала тетя. Сказать, что тетушка очень болела, скажет, что там были другие родственники. Сказать, сам заболел, не поверит: он никогда не болел. Другие легко и просто обманывают жен, а я даже толкового обмана не могу придумать», – посочувствовал он сам себе.

С поезда слез рано утром в бодром состоянии. Начиналось бабье лето и кругом было тихо – застойно-тепло. На небе ни облачка. От этого настроение чуть приподнялось: «Чему быть – тому не миновать», но, подъезжая к дому, почувствовал, как будто он – не он, чувство нереальности, в котором он наблюдал себя со стороны: вот он остановил такси, вот он вышел из него, вот он услышал детский крик, это Наташа, как раз открыла калитку и, с криком «папа!», бросилась к нему. Он обнял худое тельце дочери. Следом, в одних трусах выбежали младшие. Ирина, бледная и очень похудевшая, появилась через минуту. Таксист, как раз выгрузил последний его чемодан. На руках у Саввы сидели малышки, а Наташа обнимала его длинные ноги.

Савва осторожно шагнул. Ирина смотрела прямо в его глаза глазами затравленного, смертельно обиженного человека. Он шел, как кролик на удава. Промямлил, что-то насчет того, что просит прощения. Она увидела его испуг. Взяла Наташу за руку и ушла во двор. Савва поставил девочек, схватил багаж, скорее перенести. Уже кто-то здоровался с ним из соседей. Катя и Женя цеплялись за его руки, мешали переносить багаж. С него сошло семь потов, пока он зашел на крылечко собственного дома. Поскорее скинув пиджак своего модного серого костюма, он расстегнул взмокшую рубашку, сел на ступеньки крыльца. Дети угомонились после первых восторгов. Их родители не улыбались, не радовались встрече, и они это почувствовали.

– Ну, расскажи, как отдыхалось, – наконец разжала бледные губы Ирини. Савва сглотнул, открыл рот. Он поймал себя на том, что губы его не слушают, они у него дрожат.

Ирини помолчала, наконец, процедила:

– Вижу, как несладко теперь тебе. А мне было не сладко все время, когда тебе было хорошо. Помолчав еще немного, она встала и на ходу вполоборота еле сдерживаясь, чтоб не обматерить потребовала:

– Ответь мне только на один вопрос: что тебя там так долго удерживало? Савва только и мог ответить:

– Сам не знаю. Много родственников, все хотели меня видеть, все тянули к себе.

– Хочешь сказать – дело в родственниках, – хмыкнула Ирини. – Хорошо! У меня тоже есть родственники! Я уезжаю сегодня же. А ты прочувствуй, как это остаться одному с тремя детьми, – сказала она. Резко встав, она ушла в дом. Через час ее уже не было.

* * *

Аница Халкиди опять была беременна. По утрам тошнило смертельно. Но это не было причиной, которая освобождала б ее от дойки коров, и готовки обедов для всей семьи, стирки и уборки. Иногда помогала Женя, Тимкина племянница, которую все любили, особенно, как ни странно, сам Тимка. Аня все больше и больше узнавала своего мужа, и отнюдь не с самой хороший стороны, по отношению к ней, его жене, конечно. С другими он был вполне приличного обхождения. Улыбался и шутил. А ее мог ударить, чуть, что не так. Последний раз ударил так по голове, что искры полетели из глаз. Правда, узнав о беременности, уже два месяца не трогает. Только так, бывает, крикнет на нее, что Аница не знает, какой угол искать. Господи, ну что ж ей делать? Уйти бы на край света, чтоб никогда не видеть его вместе со свекровью. За что так невзлюбили ее? Все говорили, что красивая, трудолюбивая. Только старая карга, свекровь, говорит, что медлительная и ленивая. Но ведь за день все успевает сделать. Ни минуты не сидит. Кроме домашних стен ничего не видит. Очень редко, когда Корцала приболеет, тогда она не ходит на базарчик и посылает туда невестку сходить купить кое-что из свежих овощей и фруктов.

С Ирини Аница встретилась случайно именно на одном из таких «выходов» в люди. Ирина хорошо выглядела, но была очень грустной.

– Аня, ты ли это? – спросила она, когда Аница окликнула ее.

– Я, я, а кто же?

– Как ты изменилась, – невольно вырвалось у Ирини. Глаза выдавали сочувствие.

Аница изобразила улыбку:

– Да, это я беременна. Я всегда так меняюсь.

– А это уже такой большой твой старший?

– Да, это Митя. А близнец его, Анести, дома остался.

Митя смотрел на новую тетю, крутя своей не по годам крупной головой.

– Сынок твой, мне кажется, похож на твоего братца.

– Савву?

– Только уши, кажется, в твоего мужа.

– Правильно ты все заметила, – улыбнулась Аница, гладя, как Ирини гладит голову ее сына.

Они отошли в сторону. Поговорили, в общих чертах коснулись своих проблем, не вдаваясь. Анице хотелось рассказать про свою беду, про то, как она ненавидит свекровь и мужа, как они ее мучают. Но не решилась. Сказала только мельком, что живет как все, в общем, безрадостно.

Ирине хотелось расспросить ее подробнее, она видела, что-то неладно в жизни невестки, да и мама рассказывала, как Корцала не жалует сестру Саввы. Но не то настроение было.