Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Димка Ветлугин, вчерашний морпех с Балтики, стоявший в общей толпе, в отличие от большинства абитуриентов, отнесся к появлению брюнетистой красотки без особого внимания. Ну пришла и пришла. Ну ушла и ушла. Чего попусту молотить языком?

Он вновь увидел ту самую паву на первой, вводной лекции, которую читал декан их факультета доктор наук Максимов, и даже несколько удивился. Что ее занесло в аграрный университет? Судя по манерам и прикиду, Екатерина происходила из семьи не просто не бедной, но гораздо сверх того. Такие барышни обычно прорывались в МГУ, МГИМО и иные суперпрестижные вузы. Это не говоря уж о загранице. А тут прямо-таки Шэрон Стоун в юности, которая, не поймешь с какого бодуна, надумала затесаться в агрономы.

Пару месяцев спустя первокурсники в основном уже освоились и перезнакомились друг с другом. В это время студенческий телеграф вдруг донес до Дмитрия весьма любопытные сведения. Оказывается, Катя Гусева, прозванная однокурсницами Кармен, что ею было принято необычайно благосклонно, называла его в кругу своих наперсниц одаренной бездарностью. По ее мнению, таким персонам, как Ветлугин, нужно не в университеты поступать, а идти в токари-пекари. Ведь армейская служба сделала образ его мысли совершенно примитивным. Единственное, на что он способен, – это тупо зубрить учебные материалы. А еще она, как и многим другим на курсе, придумала ему какое-то ординарно-туповатое прозвище по первым слогам его имени и фамилии – Димвет.

Димка услышал это сообщение, переданное ему Генкой, пожал плечами и заметил, что не видит повода для какого-либо расстройства.

– Да и вообще, какого рожна ей надо? – не отрываясь от учебников, риторически вопросил он. – Учусь так, как уж умею. Ей-то до этого какое дело? К чему всякие там характеристики? Я же не говорю, что ее место, к примеру, где-нибудь на панели, не придумываю никаких кликух. Интересно, как бы она отреагировала, если бы я, допустим, сократил «Кармен Гусева» до какой-нибудь Каргуси? Похоже, делать ей нечего, вот ерундой и занимается.

Трудно сказать, сколь точно доставил его слова до Кармен все тот же телеграф, частенько сбивавшийся на режим испорченного телефона, но с той поры их отношения, и без того прохладные, стали обостренно-натянутыми. Особенно после того как прозвище Каргуся приросло к ней сразу и намертво.

Но сильнее всего Кармен раздражало олимпийское спокойствие Ветлугина. Чем больше Димка ее игнорировал, относясь к ней как к пустому месту, тем язвительнее становились заочные выпады барышни. Но он на них практически не реагировал, а если отвечал, то это становилось предметом обсуждения всего курса.

Как-то раз Кармен в миг поэтического вдохновения обнародовала эпиграмму: «Есть безвалентный элемент, его название – Димвет. Пройдет и год, и десять лет, коль есть Димвет, то с ним – привет». Буквально на следующий же день ей принесли ответную эпиграмму, да еще и снабженную шаржем, причем, как не могла не отметить Кармен, весьма похожим и далеко не бездарным. Кривя губы и хмурясь, она прочла следующее: «Посмотрим мы вдаль, посмотрим и вширь. Есть радуга, но есть и мыльный пузырь. Есть спичка и солнце. Есть лужа и Волга. Не стоит так пыжиться – лопнуть недолго».

Ну а после того как Димка без подсказок и подмазок сдал первую сессию на «отлично», любые кривотолки насчет его ограниченности, связанной со службой в армии, сами собой очень быстро сошли на нет. Теперь Кармен старательно, даже демонстративно игнорировала Димку, реагируя на него как на пустое место. Впрочем, он этого совершенно не замечал, что вполне укладывалось в типаж натуры, о которой принято говорить: и потерял – молчит, и нашел – молчит.

Как видно, Кармен заранее предполагала, какой может быть реакция Ветлугина на ее появление. Не давая ему опомниться, она приятельски улыбнулась и чуть кокетливо поздоровалась:

– Привет, Дима! Ты один?

Ее непроницаемые черные глаза и пышные темные локоны, падающие на мраморно-белые плечи, не прикрытые платьем от кутюр весьма смелого покроя, скорее всего, сразили бы наповал всякого. Но только не Димку.

– Привет. – Пытаясь сообразить, что за подвох кроется за этим визитом, Ветлугин окинул девушку изучающим взглядом. – Был один. Ну теперь, надо понимать, уже нет.

Кармен, заметно обрадованная тем, что он воспринял ее появление без раздражения и какой-либо язвительности, старалась проявить все свое незаурядное обаяние, указала взглядом на дверь, прищурилась и спросила:

– Ну так, может, пригласишь? Или я настолько страшна, что такую стремно пустить даже на порог?

– Заходи. – Дима вновь не проявил никаких эмоций и лишь отступил вбок, пропуская девушку в комнату.

Кармен села за стол напротив него и теперь уже заговорила сдержанно и деловито, без намека на кокетство:

– Дима, мне сказали, что ты делаешь курсовую по вариантам корреляции статданных урожайности, так?

– Да, все верно, по корреляции. – Парень кивнул, уже начиная догадываться о причинах ее появления.

– Вот и мне Шашулин подкинул эту же тему. – Кармен изобразила огорчение и досаду. – А я с ней забуксовала наглухо. Пару листов написала, и на этом все, мысли кончились. Не поможешь?

Ветлугин чуть пожал плечами и осведомился:

– В каком плане?

– Ну-у… Свою курсовую ты чуточку подкорректируешь, чтобы не смотрелась один в один с той, что будешь сдавать сам, и… – Кармен хитро улыбнулась, а потом как-то неопределенно повела рукой. – А я, разумеется, в долгу не остаюсь. Плачу два номинала. Ну так как? Договоримся?

Димка устало провел по лицу ладонью, тяжело вздохнул:

– Катя! – Он посмотрел на свою гостью в упор, словно видел ее насквозь. – Ну что ты несешь? Тебе эта курсовая – как зайцу барабан. К тому же Шашулин для тебя что есть, что нет. Тебе ли его бояться при папиных финансовых возможностях? – Ветлугин сделал паузу, ожидая возражений, но их не последовало. – И вообще, зачем все так усложнять? Ради чего нужно было придумывать сюжет с курсовой за два номинала? Да тут и дураку понятно, что если ты эти же два номинала отдашь Шашулину, то он тут же поставит тебе «отлично».

Слушая его, Кармен отчего-то очень быстро поскучнела и даже сникла. Тем не менее, все еще стараясь прибодриться, она натянуто рассмеялась.

– Ты считаешь, что я пришла к тебе с какими-то иными целями? – спросила девушка, интонацией пытаясь подчеркнуть необоснованность его суждений. – Хорошо, скажи сам, в чем видишь подоплеку.

Димка как бы спросил ее взглядом: «Ты и в самом деле хочешь это знать?..», а вслух произнес:

– Хорошо. Вот моя версия. Сидели вы своей компашкой, скорее всего, у Ленки Ситниковой, сплетничали, перемывали всем кости и дико скучали. От нечего делать пришло вам на ум заключать всякие пари. Вот ты и двинула такую идею: «А закадрю-ка я хохмы ради этого зануду Димвета». Твои подружки тут же сделали ставки. Я думаю, что они чрезвычайно велики. Так?

Кармен словно утратила дар речи. Она ошарашенно смотрела на своего визави, как видно, пытаясь собраться с мыслями. Барышня никак не ожидала от него такой проницательности и теперь не знала, как достойно выйти из сложившегося положения, говоря на японский манер – не потеряв лица. Сейчас она сама себе напоминала начинающего воришку, которого застигли за извлечением кошелька из чужого кармана.

Молчание затягивалось. Кармен внезапно почувствовала, что если сейчас она не придумает хоть чего-то стоящего, то очень скоро рискует стать посмешищем всего курса. Да, наверное, и университета. Но ни одной стоящей мысли в голову отчего-то не приходило. Что же делать-то? Девушка молча поднялась из-за стола. Димка спокойно наблюдал за нею, не проявляя ни злорадства, ни язвительной иронии. Он был серьезен и невозмутим.

Кармен сделала шаг к двери, неожиданно для самой себя вернулась назад и неохотно призналась:

– Да, все именно так и было. Да, мы заключили пари. Да, я и в самом деле поспорила, что в течение недели сумею вскружить тебе голову. Ты будешь ходить за мной как привязанный, а я потом прилюдно тебе скажу, что все это было розыгрышем. Но ты оказался намного умнее, чем я думала. Черт! Что ж за невезуха-то такая? Фокус не удался, факир был пьян. Ну, теперь все! Я буду в помоях с ног до головы… – горестно констатировала она.