Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Спасибо вам огромнейшее! – с чувством сказал он, не выпуская ладони Гурова. – Вы уже второй раз выручаете нас в трудной ситуации. Если бы дрессировщик погиб, то даже не знаю, что тогда было бы с нами. Комиссиями заездили бы до полного абзаца. Чем мы могли бы вас отблагодарить? Может быть, еще месячный абонемент?

– Нет-нет, спасибо! – Лев Иванович отрицательно мотнул головой. – Если честно, то мы и сегодня-то едва смогли прийти, лишь кое-как выкроили время из рабочего графика. В данном случае мы были как бы на работе и поэтому лишь выполнили свои служебные обязанности.

Тетка бальзаковского возраста уже направилась было вслед за прочими зрителями, начавшими покидать цирк. До представления ли, если случилось такое?!

Но она услышала последние слова Гурова, дернулась, обернулась и с возмущенным ехидством уточнила:

– Свои служебные обязанности вы видите в том, чтобы убивать благородных, прекрасных, ни в чем не повинных животных?

Лев Иванович окинул ее понимающим, но саркастичным взглядом и спокойно ответил на этот выпад:

– В мои служебные обязанности входит спасение жизни людей, оказавшихся в трудной ситуации. Я понял вашу позицию и вот что хотел бы сказать по этому поводу. Минувшей зимой прямо во дворе многоэтажки стая бродячих собак растерзала пятилетнего мальчика. Так вот, как потом стало известно, эти собаки вокруг дома обосновались не случайно. Их постоянно прикармливала некая престарелая гражданка. Что самое характерное, она видела момент нападения собак на ребенка, но не пошевелила и пальцем, чтобы его спасти. Более того, бабулька с улыбкой наблюдала за тем, как ее любимцы рвали на части ни в чем не повинного малыша. Наверное, она тоже по-своему добрый человек. Только доброта эта очень уж уродливая и страшная. Как вы думаете? – Сыщик улыбнулся, с оттенком сожаления глядя на дамочку, побагровевшую от негодования.

Она ничего не ответила, посмотрела на оперов так, будто хотела испепелить их, и зашагала прочь.

Следующим утром Гуров, как и обычно, вошел в свой кабинет и уже с порога услышал требовательную трель телефона внутренней связи.

Подняв трубку, он узнал голос Орлова:

– Лева, привет! Стас еще не появился? Ну, это и неудивительно. Для него долго дрыхнуть дело обычное. Зайди ко мне…

По интонации своего начальника и приятеля Гуров сразу почувствовал, что у того целый ворох всевозможных новостей, к тому же не самых приятных. Скорее даже наоборот. Он прошел через приемную, поздоровался с Верочкой, секретаршей генерала Орлова, и не мог не заметить ее сочувственного взгляда.

«Неладно что-то в датским королевстве… – сама собой в памяти Гурова всплыла фраза, которую имела обыкновение повторять Мария, его жена. – Хотелось бы знать, кто и какую гадость нам преподнес на сей раз».

Петр Орлов сидел за своим рабочим столом и копался в ворохе бумаг.

Он пожал Гурову руку, указал на кресло напротив и со значением в голосе обронил:

– Утро начинается с рассвета, а наш рабочий день – с раздачи пряников.

– Ну да. – Гуров охотно подхватил его мысль и усмехнулся. – В полном соответствии с законом бутерброда, который гарантированно падает на пол маслом вниз, а мы – на ровном месте, да еще и мордой об асфальт. Ну, выкладывай, не томи. Что за пряники ты припас по мою душу?

Петр достал из кожаной папки для бумаг какую-то газету и подал ее Льву:

– Вот, посмотри. Это издание неких ультразеленых радикалов, где описывается твоя, как там сказано, расправа с беззащитным животным.

Гуров развернул «толстушку», носящую название «Мир фауны и флоры», и прямо под логотипом газеты увидел заголовок, набранный слишком уж крупными буквами: «Изуверство в цирке». Тут же было размещено его фото на фоне снимка с жизнерадостно резвящимися тиграми. Подзаголовок вопрошал: «Вам не стыдно, полковник Гуров?»

Лев Иванович нашел статью на второй полосе газеты и сразу же узнал на снимке ту самую особу бальзаковского возраста, с которой оказался по соседству во время представления в цирке. Давая интервью корреспонденту газеты, защитница тигров не скупилась на эпитеты и метафоры, клеймя, как она считала, убийцу беззащитного животного. Не жалея красок, дама расписывала последние мгновения жизни благородного представителя семейства кошачьих:

«Это было ужасное зрелище. Животное, выразившее свой решительный протест по поводу заточения в клетке и антигуманной изощренной эксплуатации на потеху толпы, стало жертвой алчной кровожадности так называемого сотрудника правоохранительных органов. Мне запомнилось выражение лица полковника Гурова в момент выстрела. На нем была написана злобная радость и упоение своим всемогуществом. Мне никогда не забыть стона несчастного тигра, который умирал в неимоверных мучениях. Его прекрасное могучее тело билось в агонии, не желая покидать это мир. Возможно, в этот миг он вспоминал свои родные дебри, откуда двуногие цари природы увезли его в мир каменных стен, чадящих машин и железных клеток».

Лев Иванович просмотрел статью до конца, зацепил краем глаза большой материал на третьей полосе, клеймящий вдоль и поперек так называемых догхантеров, то бишь самодеятельных истребителей бродячих собак, и положил газету на стол.

– Ну и что тут можно сказать? – Он пожал плечами. – Этой статейкой издатели гарантированно выдавили слезу из немалого числа таких же гуманистов, как эта тетка. Но я больше чем уверен, что защита животных для этого издания – дело десятое. Главная задача – выжать побольше слез и, соответственно, спонсорских денег. Обрати внимание: в конце номера указаны счета, на которые просят перечислять средства для постройки и содержания приютов для бездомных животных. Больше чем уверен, что деньги поступают туда немалые. А приютов в Москве у нас сколько? То-то же!.. Кстати, а откуда у тебя эта макулатура?

Орлов взял газету, небрежно бросил ее в ящик стола и пояснил:

– Из министерства, вестимо. Вчера вечером мне передали ее вместе с требованием сегодня же сообщить о результатах рассмотрения этого случая. Так что вам со Стасом придется написать объяснительные.

– Напишем. – Лев пренебрежительно поморщился. – Пусть бы эти гребаные любители выжимать слезы поместили в своей газетке фото дрессировщика, который теперь, скорее всего, останется инвалидом. Это все?

– Размечтался! – Петр откинулся в кресле и саркастически хохотнул. – Когда это было, чтобы я не припас вам со Стасом какого-нибудь гостинца? Вот, вашему вниманию предлагается дело об обстреле неизвестными лицами вертолета МЧС в Средневолжской области. На, ознакомься…

Недоуменно подняв брови, Гуров пролистал материалы предварительного расследования – заявления и развернутые докладные записки пилота и наблюдателя, рапорты лесничих, протокол осмотра места происшествия, акт судебно-медицинской экспертизы обломка плечевой кости, статистические данные о загадочных исчезновениях людей в Средневолжске и по всему тамошнему региону, а также другие бумаги.

– Я так понял, нам предлагается съездить в Средневолжск и навести шороху среди тамошних сатанистов, – утвердительно спросил он, выжидающе глядя на Орлова.

– Да, ты все понял абсолютно правильно. Именно съездить и навести шороху. – Генерал энергично кивнул.

В этот момент дверь кабинета со щелчком распахнулась, и на пороге появился Станислав Крячко.

Он одарил присутствующих своей неизменно оптимистичной ухмылкой и громко поинтересовался:

– О чем ведем разговор и почему без меня? Всем привет, привет, привет! – Крячко пожал руки Петру и Гурову, плюхнулся в кресло и продолжил свою тираду: – Я так понял, нам опять какое-то непыльное дельце подгребают? Да? Ну, колись, Петро, колись! Что там на сегодня?

Дождавшись конца его словоизвержения, Орлов в общих чертах повторил фабулу происшествия в средневолжских лесах. Услышанное Стаса не впечатлило.

– Не понял! – Крячко совершенно серьезно, даже с вызовом пожал плечами и потряс головой. – А нашим средневолжским коллегам самим слабо раскрутить эту хрень? Мне так думается, что вся эта история самого заурядного пошиба.