Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя

стены, побитые и искорёженные его собственными ударами. Его сопровождала пара мечников: похоже, охрана. Наконец, поднявшись, он окинул внимательным взглядом поле боя.

— Похоже, они выдвигают ещё две сотни в атаку на этот участок. — напряжённо произнёс один из солдат. — Мастер, быть может нам стоит вызвать ещё…

— Нет. Не стоит. — оборвал мечника повелитель пламени. — На самом деле, вам тоже стоит уйти. Вас может случайно задеть, а когда рядом никого нет, я могу действовать более свободно.

— У нас приказ. — упрямо мотнул головой солдат.

— Как хотите. — равнодушно пожал плечами волшебник. — Две сотни, говорите? Думаю, мне есть чем их встретить. Пусть приходят.

Некоторое время ничего не происходило. Лучники в башне нервно ёрзали, затаив дыхание. А затем мастер огня поднял руки, и шипение пламени наполнило воздух.

Сейчас! Этериас оторвался от прорехи в двери, одними губами отдавая команду десятнику. Седовласый ветеран решительно махнул рукой, открывая дверь, и в неё тут же устремилась дюжина стрел.

Мастер пламени, что стоял на стене, был опытным, умелым волшебником. Он сумел бы сжечь стрелу в полете, даже стой стрелок в десятке метров от него: мысль может быть быстрее снаряда. Но несколько стрел, запущенные внезапно, из слепой зоны… Возможно, если бы он просто стоял, он смог бы сотворить вокруг себя пламенную сферу, защищая себя со всех сторон.

Однако в этот самый миг он творил другой удар. И потому он не успел: не так-то просто даже для опытного мастера сотворить две сложные техники одновременно.

Стрелы пронзили и его, и стоящий рядом солдат одновременно, отбрасывая их на залитый кровью камень городских стен. И в этот самый миг Этериас сорвался с места, что есть силы бросаясь вперёд. Потому он знал: даже несколько стрел могут оказаться для хорошего мастера не смертельной раной…

Время замедлило свой бег. Солдаты уже осели, а дезориентированный, израненный мастер огня судорожно пытался привстать, чтобы найти источник угрозы, и отчаянно пытался не умереть, скрепляя своей жизненной силой тяжёлые раны…

Их взгляды встретились: в третий раз. И в этот раз ни в одном из них не было уверенности в победе. Этериас бежал, что есть силы, напрягаясь в одном последнем, финальном рывке.

Мастер пламени вскинул руку, опираясь второй на землю. И по стене в направлении угрозы вспыхнула волна жаркого пламени, поджигая камень.

Но было уже поздно: бегущий на него воин был слишком близко. Он взвился в отчаянном прыжке, перепрыгивая волну огня, и пронзил своего врага мечом: точно в сердце.

Повелитель пламени захрипел, хватаясь руками за лезвие в попытке остановить удар. В его глазах вспыхнуло пламя, превращая мутный взор в протуберанцы настоящего солнца. Клинок зашипел, раскалившись: но держащий его иерарх не отпустил его. Он лишь давил, давил и давил, не обращая внимание на боль и ожоги… Давил до тех пор, пока пламя в глаза его врага не потухло, сменившись серой, блёклой плёнкой смерти на глазах. И лишь затем Этериас отпустил раскалённую добела рукоять, пошатнувшись.

Мёртвый мастер пламени рухнул на стену перед ним. Этот бой был окончен…

Мрачным, усталым взором, он осмотрелся вокруг… Кровь, разбросанной и сломанное оружие, разрубленные и сгоревшие тела: резко и как-то совершенно внезапно нахлынула ноющая усталость.

А затем Этериаса затошнило, и он согнулся пополам, опорожняя желудок.

Выжившие ополченцы с опаской вышли из башни, морщась при взгляде на чужие тела. Некоторых также вырвало. Седовласый десятник, лишь усмехнувшись при взгляде на это, подошёл к телу мастера пламени, из которого торчал раскалённый клинок.

— Я видел много рыцарей в своей жизни. — задумчиво протянул он. — Доблестных, мужественных, храбрых… Но будь я проклят, если когда-либо видел акт мужества, подобный этому.

— Если это акт мужества, — мрачно ответил Этериас, вытирая рот. — то почему после него так тянет блевать?

На стене повисло неловкое молчание. Вопрос, конечно, был риторический: глава церкви и не ожидал на него ответа. Но, к его удивлению, после коротких раздумий десятник всё же ответил ему:

— Любое мужество состоит в том, чтобы пойти на жертву. И не жертвы выше, чем сознательно отдать самого себя в битве за то, во что ты веришь. Нам повезло: мы выжили сегодня. Но, здесь в этом бою, ты отдал пусть и не свою жизнь, но часть самого себя. А это… редко бывает приятным. Я знаю церковные догматы.

Этериас не ответил. Он лишь устремил усталый, безмолвный взгляд в небеса. Больше всего ему хотелось сейчас, чтобы больше никому из людей не пришлось умирать: но это было то, что он оказался бессилен изменить.

Будь проклята эта война: в ней уже пришлось пожертвовать слишком многим.

Вскоре на стены поднялось подкрепление. Прибывший командир новых сотен лишь покачал головой, глядя на разруху.

— Бездна, я смотрю, здесь вы выдержали настоящий бой… Мы уже думали, что отсюда никто не выберется живым, когда мастер из красных башен поднялся на стены. Думаю, вы можете идти отдыхать: никто не скажет, что ваша сотня сделала мало. Однако, если есть желающие, помощь нам всегда пригодиться. Впереди городские бои: мы взяли часть стен, и они отступают вглубь города, возводя на улицах баррикады.

Этериас на миг зажмурился и повёл плечами, хрустнув шеей. А затем тяжело поднялся, подобрав ближайший бесхозный меч.

— Я готов. Не уверен, правда, насчёт остальных…

Но в этом иерарх ошибался. Никто из выживших не отказался последовать за ним.

Дальнейшее в его памяти слилось в бесконечный, утомительный бой с медленным продвижением по улицам. Из переулков летели стрелы, а тяжёлые топоры разрубали деревянные баррикады. Кровью, потерями и потом, они прорубались вглубь города: и в какой-то миг всем казалось, что ещё чуть-чуть, совсем немного, и они возьмут их…

А затем кто-то закричал:

— Сзади! Они ударили сзади! Мы окружены!

И в спину наступающим посыпались стрелы. Весь бой, вся эта битва, оказалась хорошо срежиссированной ловушкой: отдав с боем стены и заманив основную часть наступающей армии внутрь города, защитники спрятали в подготовленных подвалах и тоннелях под городом резерв, и в нужный момент он ударил им в спину.

Вчерашние ополченцы против закалённых, прошедших уже не одну войну солдат, да ещё и в окружении…

Они не выдержали и дрогнули. И чаша весов склонилась не в их сторону. Конечно, Этериас, как и другие командиры, пытался что-то сделать, выстроить оборону, стену щитов, пробиться обратно: но врагов было слишком много, и те подготовили ловушку слишком хорошо. Тяжёлый, оглушающий